Глава II. Этапы концессионной политики и практики СССР.

Глава II. Этапы концессионной политики и практики СССР.

Первые попытки и первый этап.

С первыми попытками привлечь внимание иностранного капитала к работе у нас мы встречаемся в ноябре 1917 г. Петроградские газеты того времени сообщали о переговорах, которые велись по этому вопросу с американским консулом в России.

Этими переговорами открылся первый этап нашей концессионной политики, завершившийся в 1920 г. изданием декрета о концессиях.

Весной 1918 г. советским правительством были приняты первые основные положения по вопросу о концессиях. Вместе с одновременно выработанным законом о монополии внешней торговли и системой наших контр-требований по вопросу о долгах они были предметом наших переговоров с кайзеровской Германией в период заключения Брестского мира.

Тезисы 1918 г.

Вопросу о предоставлении концессий иностранному капиталу был посвящен специальный доклад на I съезде Советов Народного Хозяйства, происходившем весной того же 1918 г. На этом съезде фигурировали “тезисы об условиях привлечения иностранного капитала в товарной форме в Россию”. Товарная форма была выдвинута потому, что и Европа и Америка непосредственно после войны переживали тяжелый денежный кризис. У капиталистов не было денег, но были товары, накопившиеся в огромном количестве во время войны на их складах. Обнищалая Европа не могла представить собой достаточно емкий рынок для сбыта этих товаров. Естественно поэтому, что у нас были шансы заинтересовать капиталистов работой в Советской России, поскольку мы предлагали им прийти к нам со своими товарами.

В основных чертах тезисы сводились к следующему:

1. Концессии должны сдаваться так, чтобы их распределение на территории Советской России не могло создавать определенных сфер влияний у нас иностранных государств.

2. Для иностранного капитала обязательны все действующие у нас как общие, так и специальные законы; изъятия из них допускаются в исключительных случаях особыми постановлениями высшей власти республики.

3. Советское правительство может выкупить концессии до срока.

4. Без разрешения правительства концессия не может переходить от одного лица к другому.

5. Государство получает определенную часть прибыли концессионного предприятия сверх твердо установленных норм ее.

6. Иностранному капиталу может быть гарантирована выплата процента на затраченный им на концессию капитал.

Практических результатов эти тезисы не дали. Капиталистический мир, закончивший кровавую борьбу на полях Восточной Франции, рассчитывал, что по окончании этой борьбы он примется за Советскую Россию. Он мечтал вернуть обратно национализированную у него собственность, он мечтал вслед за разгромленной Германией иметь у своих ног разгромленную Россию. Понятно поэтому, что наши концессионные предложения не вызывали почти никакого интереса ни в Европе ни в Америке.

Правда, до начала гражданской войны были сделаны еще две попытки совместной работы с иностранными капиталистами. В марте 1918 г. возник проект организации на Урале треста с капиталом в 500 млн. руб., из которых 200 млн. руб. вкладывало правительство, 200 млн. руб. частные русские промышленники и 100 млн. руб. американские капиталисты, которые, кроме того, должны были внести в форме облигационного займа 500 млн. руб. Немного позже был выработан проект организации треста, который должен охватить металлургические заводы Юга и Центрального района. В этом тресте также предполагалось участие американского, французского, английского и германского капиталов.

Эти проекты не получили осуществления в первую очередь по политическим соображениям[1].

Концессия и гражданская война.

Пришедшая же весьма скоро гражданская война надолго исключила возможность работы у нас иностранного капитала. Правда, и в этот период мысль о возможности сдачи иностранцам концессий нами не исключалась. Но теперь мы концессии рассматривали больше с точки зрения политики, чем экономики. В моменты, угрожавшие самому существованию власти рабочих и крестьян, мы готовы были, ценой предоставления концессии, откупиться от империалистических хищников, мы готовы были пойти на многое, лишь бы нас оставили в покое. Радио советского правительства 4 февраля 1919 г. заявляло, между прочим, что мы согласны предоставить концессии по выбору самих капиталистов. Нам, к счастью, не пришлось этого делать. Мы сумели отстоять себя от нашествия империалистов всех стран и мастей силой нашего оружия, железной волей и стойкостью духа рабочих и крестьян советской страны, помощью западноевропейского пролетариата.

Окружавшая нас блокада была снята. Капиталисты убедились, что к нам с войной не сунешься, пошли с нами на переговоры, мы легче вздохнули. Но экономическое положение страны стало еще хуже, чем было в момент Октябрьской революции. Естественно поэтому, что мысль о привлечении иностранного капитала и иностранной техники к строительству социалистического хозяйства в России нами оставлена не была.

Наоборот, мы с еще большей ясностью, чем в 1918 г., поставили ее как перед собой, так и перед иностранным капиталом. Понятно, что неверие буржуазного мира в возможность работы в Советской России к этому времени не исчезло. Массе капиталистов было совершенно непонятно, как мы, национализировавшие промышленность, торговлю, банки, ведущие ярую антикапиталистическую пропаганду, зовем их на работу к нам. Идти в Советскую Россию — это, по их мнению, было равносильно прыжку в неизвестность. Сделать этот прыжок пытались очень немногие и с весьма небольшими результатами. Нам, естественно, нужно было рассеять этот страх иностранных буржуа. Вот почему еще до общего решения вопроса о новой экономической политике Совнарком за подписью Владимира Ильича издал 23 ноября 1920 г. “Постановление об общих экономических и юридических условиях концессий”, имевшее целью изложить этот вопрос в форме, наиболее приемлемой для иностранных капиталистов[2].

1920 г. закончил первый этап нашей концессионной политики. Этот этап не принес нам концессий, но он ясно показал, какое громадное политическое значение имеет наша концессионная политика на арене международной борьбы в послеверсальском капиталистическом мире.

Второй этап. Декрет от 23 ноября 1920 г.

Декрет Совнаркома от 23 ноября 1920 г. начал собой следующий важный этап нашей концессионной политики, давший нам первые концессионные договоры. Декрет этот не мог, конечно, одним своим появлением привлечь массу концессионеров в Советскую Россию, но он разъяснил им их недоумения, объяснил им, почему, для чего и на каких основаниях мы сдаем концессии.

Вот что гласит этот декрет:

«Совет Народных Комиссаров более года тому назад поставил на очередь, как практическую проблему, привлечение технических сил и материальных средств промышленно-развитых государств как в целях восстановления в России одной из основных баз сырья для всего мирового хозяйства, так и для развития производительных сил ее вообще, подорванных мировой войной.

«Несмотря на необходимость вести в течение трех лет вооруженную борьбу со своими врагами, Советская республика достигла за три года значительных результатов в деле восстановления разрушенного народного хозяйства собственными усилиями и средствами. Но этот процесс восстановления производительных сил России, а вместе с тем и всего мирового хозяйства, может быть ускорен во много раз путем привлечения иностранных государственных и коммунальных учреждений, частных предприятий, акционерных обществ, кооперативов и рабочих организаций других государств к делу добывания и переработки природных богатств России. Острый недостаток в сырье и избыток свободных капиталов в некоторых европейских странах, особенно же в Соединенных штатах Америки, настоятельно побуждали иностранный капитал обращаться к правительству Советской республики с конкретными предложениями применения на тех или иных условиях иностранного капитала для использования естественных богатств обширных областей РСФСР.

«В настоящее время советское правительство располагает рядом конкретных предложений о предоставлении концессии как по разработке лесных и земельных богатств России (каковы, например, предложения предоставить свободные пахотные земли для тракторной обработки), так и по организации отдельных предприятий промышленности.

«В целях широкого применения этого способа восстановления и усиления производительных сил республики и всего мирового хозяйства Совет Народных Комиссаров постановил опубликовать следующие общие экономические и юридические условия концессий, а также перечесть объекты концессии, которые могут быть заключены с солидными, заслуживающими доверия иностранными промышленными обществами и организациями:

«1. Концессионеру будет предоставляться вознаграждение долей продукта, обусловленной в договоре, с правом вывоза за границу.

«2. В случае применения особых технических усовершенствований в крупных размерах концессионеру будут предоставляться торговые преимущества (как то: заготовка машин, специальные договоры на крупные заказы и т. д.).

«3. В зависимости от характера и условий концессий будут предоставляться продолжительные сроки концессии для обеспечения полного возмещения концессионера за риск и вложенные в концессию технические средства.

«4. Правительство РСФСР гарантирует, что вложенное в предприятие имущество концессионера не будет подвергаться ни национализации, ни конфискации, ни реквизиции.

«5. Концессионеру будет предоставляться право найма рабочих и служащих для своих предприятий на территории РСФСР с соблюдением Кодекса законов о труде или специального договора, гарантирующего соблюдение по отношению к ним определенных условий труда, ограждающих их жизнь и здоровье.

«6. Правительство РСФСР гарантирует концессионеру недопустимость одностороннего изменения какими-либо распоряжениями или декретами правительства условий концессионного договора»[3].

От тезисов 1918 г. декрет этот отличался тем, что открыто говорил, что мы готовы, в изъятие из наших законов, предоставить иностранным капиталистам право работать у нас без боязни, что их предприятия могут подвергнуться национализации или конфискации. Гарантия неизменения концессионного договора без согласия обеих сторон явилась также важнейшим моментом, который должен был рассеять боязнь капиталистов вкладывать капиталы в хозяйство Советской России.

Значение этого декрета — не только в том, что он устанавливал определенные правовые рамки для концессионеров. Этим декретом советская власть выступила перед всем миром с заявлением, что она желает привлечь иностранный капитал не только для восстановления своего народного хозяйства, но и для помощи делу восстановления мирового хозяйства.

Владимир Ильич считал, что мы этим планом привлекаем не только сочувствие мирового пролетариата, но и разумных капиталистов. «Мы и не мечтали о том, — говорил он, — что вот мы повоевали и наступит мир и социалистический теленок рядом с капиталистическим волком обнимутся. Нет. Мы выдвинули... всемирную программу, рассматривая концессии с точки зрения мирового хозяйства... Это имеет огромное пропагандистское значение. Если даже ни одной концессии нам не дадут, — я это считаю вполне возможным, — если даже из всего этого шума о концессиях выйдет только некоторое количество партийных собраний, декретов, но не выйдет ни одной концессии, все-таки мы кое-что уже выиграли...»[4].

Декрет перечислял те концессии, какие советская власть согласна предоставить капиталистам. Это были концессии преимущественно на окраинах, прежде всего лесные: около 17 млн. десятин леса в Европейской России.

Далее шли горные концессии в Сибири: Кузнецкий угольный бассейн, Экибасстоуское каменноугольное месторождение, Зырянское и Змеиногорское месторождения цинка, свинца и меди, Ирбинское и Абаканское железорудные месторождения. Разработка этих месторождений концессионерами дала бы тогда Советской России одно из важнейших мест на мировом рынке.

Последними в списке объектов декрета шли продовольственные концессии. Предлагалось в концессию 3 млн. десятин на юго-востоке Европейской России. Это были еще нетронутые земли, из коих обрабатывалось всего около 5%.

Концессии и НЭП.

Однако ни декрет ни список концессионных объектов немедленных результатов в смысле заключения концессионных договоров не дали.

Переход к новой экономической политике поставил вопрос о концессиях уже на более реальную базу. X съезд ВКП (б) одновременно с резолюцией о замене продразверстки продналогом принял резолюцию, в которой указывал, что возможность договорных «отношений между Советской республикой и капиталистическими странами должна быть использована в первую очередь для поднятия производительных сил республики». Эта задача по мнению съезда может быть разрешена частично путем концессий, которые должны послужить мощным средством развития производительных сил Советской республики и укрепления заложенных в ней основ социалистического хозяйства. Если в предыдущие годы работа концессий мыслилась в обстановке отсутствия торговли, отсутствия устойчивой денежной системы, то теперь с восстановлением товарооборота, т. е. системы, существующей в капиталистических странах, она приобретала иные формы, пожалуй, более приемлемые как для сознания, так и для кармана европейского или американского капиталиста. Концессионер получил возможность покупать на рынке сырье, сбывать свои изделия, нанимать рабочую силу и т. д. НЭП облегчил и упростил исполнение концессионного договора.

Первые договоры.

Новая экономическая политика принесла с собой первые концессионные договоры. В конце 1921 г. были заключены концессионные договоры с Большим Северным Телеграфным Обществом и объединенной африканской компанией (на добычу асбеста на Урале). Почти в то же время были созданы первые концессионные смешанные общества — “Дерулюфт” и “Дерутра”. Условия этих договоров явились в большей своей части исходными для договоров последующих.

В это же время был создан специальный орган, ведающий вопросами концессий — Главный Комитет по делам концессий при Госплане. Этот Комитет должен был объединять и направлять концессионную работу отдельных наркоматов. Почти одновременно с ним при СТО была создана Особая комиссия по делам о смешанных обществах. Через несколько месяцев практика работы потребовала их слияния, к в апреле 1922 г. был учрежден Главный Комитет по делам о концессиях и акционерных обществах при СТО.

Генуэзская и Гаагская конференции.

Хозяйственная разруха в послевоенной Европе, вызвавшая борьбу экономических интересов западноевропейских государств за русский рынок и русское сырье, привела к созыву, как известно, сперва Генуэзской, потом Гаагской конференций. На этих конференциях нами были изложены основные принципы концессионной политики и предложен список объектов концессий. На Гаагской конференции были приложены нефтяные концессии, горные, лесные, в сахарной промышленности, в цементной промышленности, в химической промышленности, в электротехнической и наконец сельскохозяйственные. Если в декрете от 1920 г. фигурировали лишь сырьевые концессии, то здесь имело место предложение концессий и в тех отраслях обрабатывающей промышленности, которые мы не могли быстро восстановить сами.

1922 г.

Ни Генуэзская ни Гаагская конференции как таковые конкретно не принесли нам ни одного концессионного договора. Однако 1922 г. был первым годом наплыва к нам массы соискателей концессий. Мы имели в этом году 338 концессионных предложений, из них из Германии — 124[5], Северно-американских соединенных штатов — 45, Англии — 40, Франции — 29. Среди этих предложений около 20 исходят от солидных фирм, остальные же носили в значительной массе мало серьезный характер и исходили от лиц и фирм, не обладавших никакими капиталами и рассчитывавших нажиться на факте получения концессии.

Ниже помещенные две таблицы с исчерпывающей наглядностью показывают, как по годам и отраслям промышленности стремился к нам иностранный капитал.

Таблица № 1.

Распределение поступивших в ГКК предложений по национальностям соискателей с 1922 г. по 1 ноября 1927 г.

Национальность соискателей
1922 г.
1923 г.
1924 г.
1925 г.
1926 г.
1927 г.
по 1/XI
Всего
в
% %
1. Германия
124
216
99
54
216
73
782
35,3
2. Англия
40
80
33
17
35
18
223
10,2
3. САСШ
45
45
35
28
42
10
205
9,4
4. Франция
29
53
19
24
36
13
174
7,9
5. Прочие
100
213
125
130
177
82
827
37,2
Всего
338
607
311
253
506
196
2211
100

Таблица № 2.

Распределение поступивших в ГКК предложений по основным отраслям народного хозяйства с 1922 г. по 1 ноября 1927 г.

Основные отрасли народного хозяйства
1922 г.
1923 г.
1924 г.
1925 г.
1926 г.
1927 г.
по 1 /XI
Всего
В % %
1. Торговля
71
152
95
65
112
31
526
23,8
2. Лесные
24
34
17
15
13
9
112
5,1
3. Сельское хозяйство
46
87
34
16
15
5
203
9,2
4. Промысла
7
11
6
12
13
3
52
2,3
5. Горная промышленность
63
89
37
29
30
10
258
11,6
6. Обрабатывающая промышленность
66
126
73
80
269
91
705
31,9
7. Транспорт и связь
39
46
24
17
17
5
148
6,7
8. Прочие
22
62
25
19
37
42
207
9,4
Всего
338
607
311
253
506
196
2.211
100

В результате рассмотрения 338 предложений, поступивших  в 1922 г., было заключено всего 15 концессионных договоров (4,4% к числу поступивших предложений)[6]. В числе этих договоров были: “Русстранзит”, “Индо”, “Двинолес”, сельскохозяйственная концессия “Друзаг”, “Руссгерторг”. Последняя концессия, иностранной стороной в которой был крупнейший германский капиталист Отто Вольф, вызвала большой наплыв предложений со стороны германских фирм.

Дело Уркварта.

В 1922 же году мы ликвидировали тянувшиеся 2 года переговоры с англичанином Урквартом, представителем группы бывших владельцев огромных горных богатств в Сибири. Предварительный договор с ними был подписан, но Совнарком, по предложению Владимира Ильича, договор этот отклонил. По этому договору в концессию сдавалась разработка руд, металлов и каменного угля на Урале и в Сибири, на месторождениях и предприятиях, принадлежавших ранее Русско-азиатскому обществу, председателем которого был Уркварт.

Разрывом с Урквартом Советский союз показал, что он пойдет далеко не на всякие концессии и не на всякие условия иностранных капиталистов.

1923 г.

1923 г. принес с собой дальнейшее развитие концессионного дела. В этом году концессионные вопросы, ввиду их особой специфичности, были переданы в ведение созданного при Совнаркоме Главного концессионного комитета, вопросы же акционерных обществ были, как имеющие совсем иной, чем концессии, характер, переданы в ведение другого органа. Комитет же при СТО был ликвидирован.

В 1923 году поступило, как видно из таблицы, 607 концессионных предложений. Как и в предыдущем году, лишь около 20 концессионных предложений исходили от солидных фирм, прочие же в массе своей носили спекулятивный характер. Вносящие их желали получить огромные прибыли от работы в Советской России без вложения в эту работу капиталов. Сдано было в 1923 г. 45 концессий (7,2% к числу поступивших предложений), 27 из них существуют до сих пор. Важнейшими из этих концессий являются: Руссавсторг, Мологолес, Русснорвеголес, с.‑х. концессия Круппа, производство шарикоподшипников — СКФ. В этом же году был заключен первый договор о технической помощи, а именно договор с Генеральной компанией беспроволочного телеграфа о помощи Тресту слабых токов.

Как в 1922, так и в 1923 г. иностранный капитал особенно охотно шел в торговлю (таблица № 2), потому что здесь он, ввиду огромной разницы между ценами на советском и заграничных рынках, рассчитывал на получение громадных прибылей. Из соображений пропаганды нашей концессионной политики мы все же шли на сдачу подобных концессий в первые годы нашей концессионной работы.

В первые годы нашей концессионной политики среди соискателей концессий были в значительном числе бывшие собственники национализированных предприятий, смотревшие на концессии как на одну из форм возмещения убытков, которые они потерпели от национализации. Эти требования имелись, как мы говорили уже, у Уркварта, имелись они и во всех прочих концессионных предложениях этой группы лиц. Вот, например, требования наследников известного сахарозаводчика Терещенко, желавших в 1922/23 г. получить концессию на принадлежавшие им прежде заводы:

1) Уплатить им разницу между состоянием предприятия в момент национализации и состоянием в момент сдачи в концессию (предприятия значительно пострадали во время революции и гражданской войны).

2) Вернуть им оборудование, живой инвентарь, сельскохозяйственные машины, стоимость семян, урожая на корню, различных запасов и пр., что было в хозяйстве предприятий в момент национализации.

3) Выдать вознаграждение за превращение права собственности в концессионное право.

Естественно, что все подобного рода требования категорически нами отвергались, и мы предлагали вести переговоры на базе признания соискателями национализации их бывшей собственности. Соискатели, серьезно думавшие о работе у нас, обычно соглашались на это, другие же прекращали переговоры.

1924 г.

1924 г. заканчивает собой второй этап в концессионной политике СССР. Этап этот, начатый декретом от 23 ноября 1920 г. охватывает 1921, 1922, 1923 и 1924 гг. Он включает в себя период Генуэзской и Гаагской конференций, период, в который мы ясно перед всем миром сказали, что и на каких условиях мы хотим сдать в концессию, период оформления и укрепления наших органов, взявших на себя руководство и проведение в жизнь нашей концессионной политики. Этот этап характеризуется тем, что он включает в себя год первых концессионных договоров и год наибольшего наплыва к нам соискателей концессий. В этот период вырабатывалась наша концессионная практика, вырабатывалось наше уменье заключать договоры, наше уменье сговариваться с чуждым нам капиталистическим миром о совместной работе на пользу близкого и родного нам и ненавистного ему социалистического хозяйства. В этот же период ряд заключенных нами договоров имел еще для нас более политическое, чем экономическое значение. В это время мы зачастую шли на довольно большие уступки капиталистам с целью пропаганды нашей концессионной политики, с целью заинтересовать капиталистический мир работой у нас.

По сравнению с предыдущими двумя годами 1924 г. дал резкое уменьшение числа концессионных предложении. Поступило, как это мы видели из помещенной выше таблицы, в этом году всего 311 предложений. Заключено договоров 25 (8% по отношению к числу поступивших предложений), из коих действуют до сих пор 21.

Затишье в концессионной работе 1924 г. объясняется как политическими, так и экономическими причинами. Наш конфликт с Германией[7] вызвал почти полное прекращение поступления концессионных предложений из Германии летом этого года. Признания же нас иностранными государствами, имевшие место в том же году, вызвали надежду у собственников национализированных предприятий на получение возмещения за понесенные убытки, и капиталисты воздерживались от заключения с нами индивидуальных концессионных соглашений.

Общеполитическое и экономическое положение Европы в этот период тоже не способствовало приливу иностранных капиталов к нам, ибо в Европе после Версаля не было свободных капиталов, а имевшиеся деньги нужны были на восстановление самой капиталистической Европы, изрядно потрепанной империалистической войной. Америка же вообще не склонна была идти со своими капиталами в страну с чуждым ей социально-политическим строем, предпочитая работать в весьма нуждающемся в ее капитале близком и понятном ей, потрясенном войной капиталистическом мире.

Наконец, последнее обстоятельство, повлиявшее на уменьшение наплыва к нам в 1924 г. концессионных предложении, заключается в том, что иностранцы на опыте убедились, что спекулятивные и не совместимые с законами Советской России предложения встречают резкий отказ.

Третий этап 1925 г.

1925 г. — приносит некоторый перелом в нашу концессионную политику. К этому времени наметилась стабилизация мирового капитализма, усилился приток американского капитала в Европу, изживался спекулятивный дух военной Европы. Это привело к приходу в СССР более солидного иностранного капитала. С другой стороны — к 1925 г. окончательно определились благоприятные последствия стабилизации нашей валюты. Общее признание в иностранной прессе получил подъем нашего народного хозяйства. Все это увеличило интерес солидных иностранных фирм к работе в СССР. Правда, в этом году поступает еще меньше концессионных предложений, чем в прошлом, — 253, но зато имеется ряд весьма крупных предложений. В обрабатывающей промышленности в этом году в первый раз за все время нашей концессионной работы больше предложений, чем в торговле. Обрабатывающая промышленность, как это видно из таблицы № 2, дала 80 предложений, торговля же — 65. Хотя концессионных предложений в этом году меньше, чем в прошлом, — концессионных договоров заключено больше — 31 (да и к числу поступивших предложений их соответственно больше 10,6%).

Концессии, заключенные в 1925 г., являются наиболее крупными из заключенных до сих пор. В этом году заключены договоры с “Леной Гольдфильдс” (золотопромышленная концессия), Гарриманом (добыча марганца), “Тетюхе” (цинк и свинец). Обращают на себя внимание также 4 договора с японскими фирмами (один на нефтяную и 3 на угольные концессии), заключенные в результате нашего договора с Японией.

1926 г.

1926 г. приносит резкое    повышение в числе поступивших концессионных предложений — их в два раза больше, чем в предыдущем году (506), причем из Германии поступило в 4 раза больше предложении, чем в 1925 г., из Англии — в 2 раза больше, из Америки — в 1½ раза, из Франции — в 1½ раза. В этом году, как и в предыдущем, наибольшее количество предложений падает на обрабатывающую промышленность. Это объясняется тем, что кризис сбыта в Западной Европе, в частности в Польше и Австрии, привел большое количество фирм к мысли о переносе их предприятий в СССР, где этот кризис не ощущался.

Сдано в 1926 г. 28 концессий (5,5% к числу поступивших предложений).

Наиболее значительными из заключенных в этом году концессионных договоров являются: договор с американской алюминиевой компанией, с “Матьер Пластик” (производство кино-пленки), “Руссгерстрой”, договор о технической помощи германской фирмы “Интерессен Гемайншафт” нашей химической промышленности.

1927 г.

Бешеная атака международного капитала, поведенная против нас английскими консерваторами, отразилась как на числе поступивших к нам в этом году концессионных предложений, так и на числе заключенных договоров. Но в то время как число концессионных предложений уменьшилось по сравнению с предыдущим годом больше, чем в два раза, число заключенных за 10 месяцев договоров составляет около 70% договоров, заключенных в предыдущем году. Это указывает на то, что в 1927 г. имело место дальнейшее отсеивание элементов, только нащупывающих почву у нас, но не думавших о серьезной работе. Из имевших место до 1 ноября 1927 г. 196 концессионных предложений вылились в договоры — 19, что составляет 9,7%. Из этих 19 договоров 10 приходятся на договоры технической помощи (таблица № 4 наглядно показывает, как растет из года в год привлечение технической помощи в СССР). В числе остальных договоров наиболее интересен договор с крупнейшей шведской электротехнической фирмой Асеа, которая является теперь самой крупной концессией в области обрабатывающей промышленности.

В ноябре же месяце имели место серьезные концессионные переговоры с крупным американским финансовым объединением Фаркуара о финансировании нашей металлургической промышленности, с крупнейшей германской фирмой, производящей велосипеды, о концессии на велосипедный завод с крупной франко-бельгийской фирмой о концессии на асбестовые месторождения и т. п.

Эти переговоры с крупнейшими капиталистическими фирмами говорят о том, что солидный иностранный капитал прекрасно понимает, что в СССР есть много возможностей, для работы, что советская власть достаточно сильна для того, чтобы иметь с ней серьезное дело, хотят или не хотят этого господа Чемберлены и их союзники.

Общие итоги.

Всего за период с 1922 г. по 1 ноября 1927 г., как это видно из помещенных выше таблиц, поступило 2.211 концессионных предложения.

По числу поступивших предложений первое место, как мы уже видели выше из разбора нашей концессионной работы по отдельным годам, занимает Германия (35,3% всех предложений), следом за ней идут Англия (10,2%), Соединенные штаты (9,4%) и Франция (7,9%). В числе соискателей концессий были и граждане СССР (5%), предложения которых также рассматривались Главным концессионным комитетом.

Необходимо отметить, что в итоге наибольшее количество концессионных предложений поступило в области обрабатывающей промышленности (31,9%), хотя вплоть до 1925 г. первое место занимали предложения по работе в области торговли. Это подтверждает то, что в последние годы к нам шли более солидные и серьезные предприниматели, чем в первые годы нашей концессионной политики, ибо, обрабатывающая промышленность, в отличие от торговли, требует более длительных вложений капитала, и вложений, при которых предприниматель не сразу получает значительную прибыль.

Интерес отдельных стран к отдельным отраслям нашего народного хозяйства неодинаков — так, Германия интересовалась прежде всего обрабатывающей промышленностью, затем торговлей и сельским хозяйством; Англия — торговлей, затем горной и обрабатывающей промышленностью, Соединенные Штаты — горной промышленностью, затем торговлей и обрабатывающей промышленностью; наконец Франция — обрабатывающей промышленностью, затем торговлей и горной промышленностью.

Любопытно, наконец, что в числе соискателей мы видим как страны, нас признавшие де-юре, так и страны, признавшие нас де-факто, и, наконец, те, которые нас не признали ни де-юре ни де-факто.

Это еще раз подтверждает старую истину, что капитал мало считается со всякого рода юридическими и политическими принципами там, где видна возможность наживы, где грезятся ему солидные проценты.

Если мы суммируем теперь те данные о заключенных в результате рассмотрения всех этих предложений договорах, которые мы уже приводили выше, то увидим, что заключено было всего 163 концессионных договора, т. е. 7,5% от общего числа поступивших предложений.

Для наглядности и здесь приведем таблицу, характеризующую распределение заключенных договоров по странам гражданства концессионеров и по отраслям народного хозяйства.

Таблица 3.

Распределение заключенных договоров по национальностям концессионеров с 1922 г. по 1 ноября 1927 г.

Национальность концессионеров
1922 г.
1923 г.
1924 г.
1925 г.
1926 г.
1927 г.
по 1/XI
В цифрах
В %% к числу
поступивших
из данной страны
предложений
Германия
7
12
3
8
11
5
46
5,7
Англия
3
7
7
5
1
1
24
10,3
САСШ
2
5
1
4
2
4
18
8,3
Франция
1
2
2
1
6
3,5
Польша
1
1
1
3
6
7,6
Австрия
2
2
1
5
6,8
Япония
4
1
3
8
20,5
Смешанные капиталы
4
1
5
9
Прочие
3
13
13
7
5
4
45
7,7
Всего
15
45
25
31
28
19
163
7,5
В %% к числу
поступивших
предложений
4,4
7,2
8
10,6
5,5
9,7

Таблица эта говорит о том, что Германия стоит на первом месте и по числу заключенных договоров. За ней, как и по числу поступивших предложений, идут Англия и Соединенные Штаты. Франция же уступает здесь свое место Японии.

Процент заключенных договоров по каждой стране так же ничтожен по сравнению с числом поступивших из данной страны предложений, как ничтожен он в отношении к общей массе предложений.

Относительно к числу поступивших предложений наибольшее число договоров заключено с японцами, далее — с англичанами. Германия здесь занимает одно из последних мест, а Франция и совсем последнее место. Это объясняется тем, что Германия, давшая наибольшее число предложений, дала и наибольшее. число несерьезных предложений, особенно в первые годы нашей концессионной политики. Японцы идут на первом месте потому, что они получали концессии в связи с пекинским договором между СССР и Японией[8]. Любопытно отметить, что англичане и американцы, идут здесь впереди как немцев, так и французов. Это указывает, что из этих стран, из которых одна не связана с нами договором, а другая имела до средины 1927 г. лишь торговое соглашение, идет более солидный и серьезный капитал и дает надежду, что установление с ними нормальных международных отношений значительно увеличит и число заключенных концессий.

Таблица №4.

Распределение заключенных договоров по основным отраслям народного хозяйства с 1922 г. по 1 ноября 1927 г.

Основные отрасли народного хозяйства
1922 г.
1923 г.
1924 г.
1925 г.
1926 г.
1927 г.
по 1 /XI
В цифрах
В %% к числу
поступивших
из данной страны
предложений
1. Торговля
5
13
10
4
2
34
6,4
2. Лесные
1
4
1
1
7
6,2
3. Сельское хозяйство
3
6
2
11
5,4
4. Промыслы
3
1
4
7,7
5. Горная промышленность
2
3
5
9
4
3
26
10,0
6. Обрабатывающая промышленность
7
6
6
13
4
36
5,1
7. Транспорт и связь
4
5
2
1
12
8,1
8. Строительные
2
1
3
23,0
9. Техническая помощь
2
1
6
5
10
24
63,0
10. Прочие
2
1
2
1
6
3,5
Всего
15
45
25
31
28
19
163
7,5

Из таблицы видно, что наиболее серьезными, были предложения по технической помощи, затем по строительству и горной промышленности. Вспомним, что наибольшее число предложений по горной промышленности шло из Соединенных штатов и Англии. Это еще раз указывает на сравнительно большую серьезность в отношении к работе у нас со стороны решавшихся к нам идти граждан этих стран, чем со стороны граждан других, в том числе связанных с нами договорами, стран.

Сравнительно в общем все же ничтожный процент заключенных договоров объясняется рядом причин. Прежде всего, мы крайне внимательно и зачастую излишне осторожно подходим к возможности сдачи того или другого объекта. Почти 50% концессионных предложений были отклонены потому, что касались объектов, которые мы по тем или другим причинам сдать в концессии не хотели. Далее, мы с чрезвычайной осторожностью подходили к соискателям концессий, и 35% предложении были отклонены, так как за этими соискателями концессий не было достаточных капиталов. Наконец, 15% предложений было отклонено вследствие неприемлемости условий, предложенных соискателями концессий.

Неравномерное же поступление концессионных предложений по годам истекшего пятилетия объясняется как тем, что менялось международное положение СССР, так и надеждой капиталистического мира на то, что мы не справимся со своим хозяйством и будем делать все большие и большие уступки капиталу. Они считали, что завтра концессии достанутся им дешевле, чем сегодня, а послезавтра, может быть, и вовсе достанутся задаром. С другой стороны, они непрочь были получать концессии на лес и покупать животные продукты и сырье, потому что эксплуатация таких концессий требовала сравнительно небольших вложений в основной капитал и, кроме того, продукция концессий поступала на внешний рынок, так что у концессионера было больше уверенности, что при новой “национализации” он рискует меньше, чем при работе на внутреннем рынке. Иное дело постройка дорого стоящих фабрик и заводов, открытие новых рудников, вообще вложение крупных средств в основной капитал, не дающих притом сразу большой прибыли. Поэтому-то сюда они шли в гораздо меньшем числе.

Они непрочь были прийти обирать Советскую Россию, но не склонны были содействовать развитию ее богатств. Их желания сводились к уплате долгов, к восстановлению национализированной частной собственности, к введению буржуазных судов.

Само собой разумеется, мы здесь не уступали. Правда, мы были очень бедны и слабы; наша промышленность, наш транспорт, наше сельское хозяйство были до крайности разорены, но мы сумели довольно быстро поднять наше хозяйство до довоенной черты сами, почти без всякой помощи иностранных капиталистов.

Сейчас иностранные капиталисты начинают уже понимать, что Советский союз дает достаточно выгодные условия для работы, что чем раньше они решатся на концессии, тем большего они смогут добиться.

Четвертый этап.

1928 г., когда Советский союз, перешагнув через восстановление народного хозяйства до довоенного уровня, вплотную займется реконструкцией его на базе новейших завоеваний европейской и американской техники, явится началом нового — четвертого — этапа в нашей концессионной политике. Не на словах, а на деле мы на концессионную политику начинаем смотреть как на политику, которая может заполнить определенную, установленную заранее часть генерального плана в строительстве нашего социалистического хозяйства. Концессионная политика с этого года должна пойти по пути выполнения данного ей плана, имеющего целью привлечь иностранный капитал в указанной ей части народного хозяйства, чтобы от его работы получились ускорение и облегчение темпа развития производительных сил страны.

Если до этого времени мы вели переговоры по объектам, выдвигавшимся самими иностранцами, и лишь в редких случаях сами предлагали иностранцам объекты для концессий, то разработанный теперь план концессионных объектов даст нам возможность привлечь капиталы именно в наиболее узкие места нашего хозяйства, места, в которых нам действительно сейчас трудно справиться и где мы едва ли справимся сами в ближайший ряд лет.

Примечания:

[1М. Иоэльсон. Иностранные капиталы в промышленности. Статья в сборнике “Финансовые проблемы промышленности”, изд. ЦУП ВСНХ 1929 г.

[2] См. ниже.

[3] “Известия ВЦИК”, № 256 от 25 ноября 1920 г.

[4В. И. Ленин, Собрание сочинений, т. XVII, стр. 394.

[5] Как в этом, так и в последующие годы Германия дает наибольшее количество концессионных предложений. Объясняется это в основном, конечно, тем, что Германия в результате Версальского мира, отнявшего у нее колонии, лишилась своих рынков сбыта. На Запад ее не пускали, и Советская Россия явилась естественной отдушиной для этой индустриальной страны. Сыграл, конечно, свою роль здесь и Раппальский договор между нами и Германией.

[6] Распределение заключенных концессионных договоров по годам заключения, странам происхождения концессионера и отраслям народного хозяйства, см. дальше, таблицы № 3 и № 4.

[7] Берлинская полиция под видом борьбы с советской пропагандой произвела обыск в нашем торгпредстве, разгромив кабинеты ответственных работников торгпредства. Это вызвало резкое обострение в 1924 г. наших отношений с Германией.

[8] Этот договор предусматривает предоставление японцам концессий на добычу угля и нефти на Сахалине.