Глава XVIII. Надежды и обещания

 

Омский проект Государственного Совета. — Подводные камни. — Государственное Экономическое Совещание. — Особое мнение. — Совещание в заботах об армии. — Транспорт. — Спекуляция. — Открытие обновленного Совещания. — Исторические параллели. — Экономика. — Политика. — Надежды. — Объединение власти. — Генерал М. К. Дитерихс. — Заявление адмирала и обещания союзников. — Юбилей 1 июля

Еще с марта в обществе и печати много говорилось о необходимости создания при Верховном Правителе законодательного органа. Особенно горячо пропагандировали эту идею «Отечественные ведомости» в Екатеринбурге. Они писали:

«Совет министров является единственным легальным сотрудником Верховного Правителя в делах законодательства и управления. Деятельность Совмина энциклопедично всеобъемлюща и в высокой степени независима. Он так переобременен работой, что даже при предположении талантливости его состава это не может не отзываться отрицательно. Сменяющие друг друга течения последних двух революционных лет свидетельствуют против перегрузки Совмина обязанностями, отвлекающими его от исполнения административных его функций. Недаром революционное время перейдет в историю как время ослабленного управления. При всеобъемлющем характере деятельности Совмина его участие во всех проявлениях власти Верховного Правителя, вместе с которым он фактически управляет Россией, свидетельствует о чрезмерной упрощенности структуры нашей государственной власти, мало соответствующей громадности возложенных на власть задач. Едва ли надобно доказывать, что такое положение нетерпимо. Необходимо освободить Верховного Правителя от возможности нареканий и яснее установить демаркационную линию, отделяющую верховную власть от подчиненных ей органов, усилив надзор за исполнительной властью и разгрузив ее от множества ее функций. Всего этого можно достигнуть: 1 ) возложив всю законоподготовительную работу на новый орган, аналогичный старому Государственному Совету, составленный из государственных деятелей, представителей общественности по назначению и министров по должности. Ему поручить дело надзора за ведомствами и в связи с этим предоставить право запросов министрам; 2) оставить за Советом министров исполнительно-административные функции. Передав, таким образом, в распоряжение Верховного Правителя его законосовещательный Совет и его исполнительный Совет, мы снабдим его лучшим и более мощным аппаратом управления и надзора и верховную власть сделаем более свободной от влияния численно небольшой группы подчиненных ему лиц».

Нельзя отрицать правдивости этих слов. Но то, что предлагали «Отечественные ведомости», нисколько не удовлетворило бы сибирской «демократии». Ни законосовещательные функции, ни назначенные члены для нее не были приемлемы.

Омский проект Государственного Совета

В Омске над вопросом о Государственном Совете работал Жардецкий. Он подал Верховному Правителю проект организации законосовещательного органа под названием «Совет Верховного Правителя». Совет этот, по идее автора, должен был состоять под председательством Верховного Правителя из назначенных им членов. Заседания Совета предполагались всегда закрытыми. Компетенция Совета намечалась неопределенно. Он должен был бы рассматривать всякие законодательные и административные вопросы, которые были бы предложены его вниманию Верховным Правителем до или после рассмотрения их Советом министров.

Адмирал поручил Тельбергу и мне рассмотреть этот проект и дать свое заключение.

По привычке я стал рассматривать проект прежде всего с юридической точки зрения: соответствует ли он конституции 18 ноября, как он определяет взаимоотношения нового учреждения с Советом министров и т. д.

Когда я излагал адмиралу эти соображения, он перебил меня и заставил покраснеть от сознания ошибки: «Вы скажите мне прежде всего, нужно ли такое учреждение?»

Доклад происходил во второй половине мая, как раз когда Совет министров утвердил новое положение о Государственном Экономическом Совещании и я уже составил к тому времени свой план организации законосовещательного органа. Я был против того, чтобы подобное учреждение состояло только из назначенных лиц. Их, прежде всего, неоткуда было бы взять. Я как-то спросил Жардецкого: сколько кандидатов вы можете назвать в ваш Совет? Он ответил: я выписал бы их из-за границы. Это было очень теоретично, потому что привлечь в Омск кого-либо из крупных русских деятелей, проживавших в Париже или Лондоне, было задачей нелегкой.

Считая необходимым привлечь к законодательной работе выборных лиц, я не представлял себе, однако, как можно было бы в то время организовать выборы, и пришел к мысли достичь создания нового государственного учреждения постепенно.

Сначала должно было быть преобразовано Государственное Экономическое Совещание. Затем подлежало созыву совещание по вопросам, связанным с будущим Учредительным Собранием (место и время его созыва, соотношение с областными представительными органами, основные законы); это было бы учреждение законодательно-политического характера. Наконец, при Министерстве внутренних дел Пепеляев проектировал созвать совет по делам местного хозяйства с широким представительством городов и земств — это был бы совещательный орган по вопросам управления.

Мне представлялось, что в конечном итоге все три учреждения должны были быть слиты и таким образом создался бы законосовещательный орган с тремя отделами: экономическим, законодательным и административным.

Адмирал отнесся к этим предположениям одобрительно.

Подводные камни

Идея представительного учреждения в Сибири была скомпрометирована Сибирской Думой и Самарским Комучем. Всех пугала перспектива получить несколько десятков бессодержательных депутатов из партийных кругов, годных только для поднятия рук при голосовании, и несколько лидеров-говорунов, добросовестно выполняющих указания центральных комитетов их партий.

Но не одно это мешало Правительству осуществить идею опоры на народное собрание. Если бы Совет министров строил свою власть как власть постоянную, он, конечно, изыскивал бы с самого начала пути к таким формам организации власти, которые соответствуют представлению о демократическом государстве. Но всё в Омске считалось временным, победа казалась всем, а не только Правительству, и возможной, и близкой, об Учредительном Собрании говорили серьезно. Кто при таких условиях мог думать о создании представительного учреждения?

80% абсентеизма при выборах в городские самоуправления достаточно ясно показали, как устало население от постоянных выборов, как равнодушно оно относилось ко всяким представительствам даже в города*. Утомлять его новыми выборами перед самым, как думали тогда, Учредительным Собранием — это значило срывать последнее.

Наконец, был еще один подводный камень — российский характер власти. Каким путем можно было создать в Сибири представительное учреждение, которое решало бы всероссийские вопросы? А отказаться от них было невозможно. Земельный вопрос, например, был выдвинут практическими потребностями дня.

Вот почему приходилось останавливаться на законосовещательном деловом органе.

Государственное Экономическое Совещание

Когда проект закона о пополнении Экономического Совещания выборными представителями земств, городов, кооперации, профессиональных союзов и о расширении его компетенции обсуждался предварительно, то было приведено немало возражений даже против этого скромного проекта. Откуда вы возьмете людей? Не будут ли они задерживать рассмотрение законов? И т. д.

Состав Экономического Совещания, по идее закона, не должен был превышать 60 человек, чтобы не нарушить делового характера учреждения. Для того, чтобы не выйти из этой нормы, пришлось ограничить число представителей земств и городов и ввести начало назначения из кандидатов. Это обидело земства, между тем никакой задней мысли здесь не было. Последующая практика показала, что назначались все в порядке представления, а не по произвольному выбору власти. Должен, однако, отметить, что, хотя в предварительном рассмотрении законопроекта приняли участие почти все министры, это не помешало им внести уже в Совете министров некоторые поправки, которые были проникнуты духом недоверия к новому учреждению. Одна поправка причинила мне потом немало огорчений. Было предложено исключить при указании прав председателя слова «или его товарищ» ввиду того, что это само собой разумеется. Я не протестовал, не оценив сразу значения поправки. Впоследствии товарищ председателя Совещания всегда отказывался замещать меня в качестве докладчика Верховному Правителю и участника в Совете министров, так как этого ему не предоставил закон. И он был прав.

Особое мнение

Я предполагал уйти из Совета министров, оставшись председателем Государственного Экономического Совещания. Это более соответствовало положению учреждения и давало бы мне независимость, при которой я легче мог бы проводить в жизнь некоторые свои проекты.

Намерение мое, по-видимому, угадал Сукин. Он настойчиво требовал, чтобы закон сделал председателя Совещания членом Совета министров. Напрасно я возражал. Даже Петров, на поддержку которого я рассчитывал, присоединился к Сукину.

Я подал тогда особое мнение.

«Совет министров признал необходимым, чтобы председателем Государственного Экономического Совещания состоял непременно член Совета министров и чтобы это было определенно выражено в самом Положении.

С решением этим я согласиться не могу.

Во-первых, оно не нужно. Председателем Совещания состоит в настоящее время член Совета министров, и практически ничего нового принятым решением не достигается. Кроме того, Совет министров принял поправку к Положению, согласно которой председатель Экономического Совещания назначается указом Верховного Правителя, а указы обсуждаются всегда в Совете министров, следовательно, Совет министров имеет возможность в каждом отдельном случае избрать наиболее подходящее к политике Совета лицо.

Во-вторых, принятое решение нетактично с политической точки зрения. При рассмотрении Положения в Экономическом Совещании член Совещания Буяновский внес совершенно аналогичное предложение, но оно не встретило поддержки потому, что принципиально совмещение должности члена Совета министров с обязанностями председателя Экономического Совещания неестественно, так как Совещание по идее должно быть органом совершенно самостоятельным и независимым. Назначение председателем Совещания члена Совета министров есть мера переходная. Поскольку Совещание поставлено перед фактом, оно будет мириться с ним, если останется непоколебимым авторитет председателя. Но если в принятое Экономическим Совещанием Положение намеренно включается в качестве поправки то, что председатель Совещания есть лицо, подчиненное по своему положению Совету министров, то это не может не вызвать недовольства и совершенно ненужных разговоров, вредя тому благоприятному политическому впечатлению, которое должно создать принятое Положение.

В-третьих, в случае развития деятельности Государственного Совещания председатель едва ли сможет справиться с двойной работой по Совещанию и по Совету министров. Нельзя же в Совет министров приходить неподготовленным, а ведь у министра без портфеля нет ни директоров, ни юрисконсультов, и он приходит на заседание исключительно со своими запасами соображений. Зачем же заставлять добросовестного человека покидать обе должности, если с одной он справиться в состоянии! Возложить же обязанность председателя на одного из министров нельзя потому, что председателем не может быть лицо, деятельность которого в качестве министра будет рассматриваться и критиковаться Совещанием».

Мое особое мнение было доложено адмиралу, и он согласился с ним. Следствием этого явилось то, что в статье, где говорилось, что председателю принадлежат права и обязанности члена Совета министров, адмирал вычеркнул «и обязанности», оставив только права.

Мне не удалось, однако, воспользоваться этим удобным положением обладателя прав без обязанностей. С августа я принял на себя ярмо главноуправляющего делами Правительства, и обязанности поглотили все мои права.

Совещание в заботах об армии

Экономическое Совещание не прекращало своей работы после того, как было решено пополнить его и расширить его права. В течение апреля и мая оно остановилось на ряде важнейших вопросов: продовольствии и снабжении армии, транспорте и некоторых других.

Уже в мае в деле снабжения и продовольствия армии стали обнаруживаться крупные дефекты. Считая главной задачей Совещания помочь обеспечению армии всем необходимым, я обратился к военному министру с просьбой представить доклад о потребностях армии. Доклад рассматривался в закрытом заседании Экономического Совещания 21 мая.

Приведу некоторые выдержки из доклада.

«Благодаря прибытию больших транспортов ботинок с Дальнего Востока и помощи англичан можно считать, что потребность армии в обуви будет на ближайшие два-три месяца почти удовлетворена.

Что касается шинелей, суконных рубах и шаровар, то задание на период январь-апрель не было выполнено в следующих размерах: шинелей не доставлено 132 тыс. штук, рубах и шаровар по 157 тыс. штук.

Снабдить все военные части и летним, и суконным обмундированием пока не представляется возможным. Поэтому одни части снабжаются английским обмундированием, другие получают или хаки, или суконное.

Заготовка белья идет неудовлетворительно. Задание январь—апрель было более чем миллион штук кальсон и рубах. Получены сведения, что из Харбина идет 100 тыс. комплектов белья. Причина неудовлетворительной заготовки белья — отсутствие материала в фактическом распоряжении Министерства снабжения.

Заказанные предметы обоза поступают в незначительном количестве. Выходом из затруднительного положения послужило то, что специальные повозки и двуколки заменяются обывательскими телегами на железном ходу.

Заготовка предметов обоза идет главным образом на Урале, то есть в пределах прифронтовой полосы, где распоряжаются армии и не только забирают изготовленные предметы, но и вмешиваются в распоряжения Министерства снабжения. Являются, таким образом, два хозяина в одном деле, и это отражается пагубно на заготовках предметов обоза».

Таковы данные Военного министерства о состоянии снабжения к маю 1919 г. Переходя к будущему, доклад указывает, что задания на период май—август будут значительно больше в связи с увеличением армии.

«На сапоги задание будет выражаться в сумме, значительно превышающей миллион пар сапог и ботинок.

Если производительность местных мастерских увеличится до 100 тыс. пар в месяц, что возможно, то будет удовлетворена приблизительно 1/3 потребности.

Вопрос с шинелями, суконными рубахами и шароварами встретит затруднения ввиду недостаточной выработки сукна на внутреннем рынке, недостатка его на дальневосточном рынке и малого количества валюты, имеющейся в нашем распоряжении. 100 тыс. комплектов дают англичане. Остальную часть приходится добыть самим, и в этом случае общественными организациями должна быть оказана самая широкая помощь.

Задание на летнее обмундирование в майскую треть в полной мере не будет выполнено. Придется прибегать к комбинированному обмундированию. Части, получающие английское обмундирование, не получают летнего.

Белья в полном размере задания также не удастся получить. Главное препятствие к этому заключается в отсутствии достаточного количества материала.

Продовольственный вопрос также нельзя назвать удовлетворительным.

Нормально в базисных магазинах должен быть месячный запас всех продуктов. В действительности получается следующая наличность продуктов в процентах: муки — 18%, крупы — 16%, чая — 200%, сахара — 14%, мяса (10 дн.) — 100%, масла — 16%, соли — 24%, зернового фуража — 3%, сена — 4%.

Наибольшую трудность представляет снабжение массовыми продуктами потребления: мукой, крупой и овсом».

По поводу этого доклада министр продовольствия и снабжения Неклютин, со своей стороны, представил обескураживающие данные относительно тех затруднений, которые препятствуют улучшить дело снабжения. Единственная суконная фабрика Алафузова в Белебее оставлена в руках красных при отступлении. Снабжение шинелями и зимним обмундированием находится в полной зависимости от заграничного рынка и, следовательно, валюты. Точно так же обстоит дело с бельем. Только союзники и золото могут спасти положение.

Подтвердив это, член Совещания Лопухин, со своей стороны, подчеркнул, что надежды на достаточное обеспечение обувью тоже преувеличены. Сохранившиеся ограничения в торговле кожей препятствуют своевременной заготовке сырья. В течение мая производительность пала по сравнению с апрелем. Этому способствует и то, что сдача поставщикам казенной кожи производится крайне неаккуратно.

Переходя к обозу, министр продовольствия объяснил, что переход к системе массового заготовления обоза на заводах Урала требует длительного периода для приспособления к этому заводов, заготовка же мелкими партиями ввиду громоздкости обоза, как предмета транспорта, даже при своевременности выполнения заказа фактически не дает желательных результатов, пока не будут широко организованы наблюдение и контроль.

Казалось, наиболее благоприятные данные должны были быть представлены по продовольственной части. Сибирь и недостаток продовольствия — это не укладывалось в представлении обывателя.

В Экономическом Совещании сидели, однако, не обыватели, а люди, которые знали все ресурсы страны, как знает географ карту, и для них не было ничего неожиданного в том, что говорил Неклютин. А министр рисовал не особенно блестящие перспективы. С утратой Бугульм и некого района мы теряем возможность обеспечить армию крупой. Мы не можем обеспечить армию фуражом, потому что овса мало, а вывоз сена затруднен. Военные власти на Алтае (например, в Бийске) задерживают местные запасы для обеспечения своих гарнизонов; но вывоз из алтайских губерний и без того затруднителен, потому что вагоны используются в восточном направлении. Мясные ресурсы истощаются. Маслоделие падает.

«Нужно уменьшить состав армии и конский состав», — раздаются голоса после этого доклада.

Таково было положение дел в мае, когда армия требовала снабжения и продовольствия на миллион человек и когда ресурсы уже истощались настолько, что трезвые люди требовали сокращения армии.

Долго ли дойти до другого вывода — «надо прекращать войну».

Результаты Совещания были доложены Верховному Правителю. Адмирал приказал мне передать Сукину, чтобы он немедленно поставил в известность союзников о грозящем армии вещевом голоде, а Михайлову — о необходимости расходования золотого запаса.

В этот момент начинается расходование небольшими, впрочем, партиями золота, которое всё время бережно хранилось Омским Правительством как неприкосновенное достояние народа.

Государственный контролер выехал на фронт, чтобы познакомиться с системой снабжения армии на местах и со способом определения ее численности. Существует ли в натуре миллион людей, на которых отпускаются последние средства?

Транспорт

Газеты переполнены были в это время печальной хроникой железнодорожного взяточничества. Провезти груз из Владивостока в Западную Сибирь становилось труднее, чем попасть в рай сквозь ряд чистилищ. Взятки в месте погрузки, в местах остановки, на границе с Забайкальем, у таможни правительственной и таможни семеновской, в каждом центре генерал-губернаторства, где возможна военная реквизиция... После бесконечных мытарств груз, сопровождаемый «толкачом», прибывает к месту назначения, но и здесь его ожидают испытания: либо реквизиция по распоряжению ставки, либо невозможность вывоза со станции. Владелец груза прибывает, например, с подводами на станцию, а эти подводы немедленно реквизируются для надобности военного ведомства.

Экономическое Совещание пожелало заслушать доклад о транспорте.

Два вечера, около семи-восьми часов общей сложностью, продолжался обстоятельный доклад товарища министра Ларионова, и перед глазами изумленных слушателей предстала картина такой грандиозной работы ведомства путей сообщения, такого величайшего напряжения местных его агентов и таких успехов, несмотря на все затруднения, что не нашлось ни одного члена Совещания, который мог бы бросить ведомству упрек. Присутствовавший в заседании член междусоюзного Технического Совета подтвердил правильность всех сообщенных цифр и фактов.

На Томской железной дороге скрывавшиеся в тайге большевики терроризировали местных служащих. Они нападали не только на станции, но и на сторожевые посты, громили их, уводили с собой стрелочников, иногда убивали служащих, но железнодорожники продолжали покорно нести свою лямку.

46% вагонов было занято русскими и чешскими эшелонами. Пять роскошных составов из лучших вагонов стояли в Омске в виде помещений для иностранных миссий, и всё же пассажирское сообщение улучшалось.

Но взяточничество, этот бич, это позорное пятно на всем русском быту — как бороться с ним? Не техническое ведомство должно было справиться с этим злом. Его корни — в общей деморализации, обнищании и жажде наживы и, может быть, в недостатках системы вознаграждения.

Отсутствие или недостаток премий, всеобщее уравнение окладов по классам, без учета важности и квалифицированности службы, приводило к тому, что начальники участков — инженеры — получали такое маленькое вознаграждение, что приходилось удивляться, как они живут.

Пользуясь случаем, торговопромышленники в Государственном Экономическом Совещании подняли вопрос о судьбе грузов, задержанных в связи с введением правил плановой перевозки. Я плохо разобрался в этом вопросе и не мог понять, почему торговопромышленники настаивали на отмене этих правил. Министр путей сообщения пригласил меня после этого на заседание Центрального Комитета, который раз в месяц распределял вагоны для перевозок.

Я попал на такое совещание уже в июне. Оно было очень многолюдно. Все проявляли громадный интерес. Совершалось одно из важнейших дел, определялся порядок питания страны и армии товарами.

— Чехо-войску — 130 вагонов, — говорит докладчик.

— Это, по крайней мере, в два раза больше, чем нужно на месяц, — шепчет мне на ухо сосед.

Все это знают, но громко возражает только председатель, Ларионов, по настоянию которого десяток или два вагонов скашиваются.

— Министерству финансов — 90 вагонов на сахар.

— А сколько вывезено в течение прошлого месяца?

— Половина.

— Так зачем же им давать опять большое количество вагонов?

Так происходило составление плана. Хуже всех защищался представитель Министерства продовольствия. Видно было, что Ларионов и другие путейцы над ним издеваются. Он не мог толком объяснить, куда что везут, и выходило, что хлеб везут в Маньчжурию, а железо — на Урал.

Поверхностные впечатления не помогли мне разобраться, кто прав, кто виноват.

Когда на другой день я спрашивал Михайлова, почему он не пользуется вагонами, которые ему предоставляют под сахар, он ответил мне, что виною здесь обычные фокусы начальников станций. Когда сахар привезут, нет вагонов, когда дают вагоны, нет сахара.

Нечто в этом роде действительно происходит, но кто в этом виноват, я так и не сумею сказать. Министр путей уверен, что виноваты были держатели товаров, потому что они не приписывались к станционным складам и теряли очередь; склонен и я думать, что при желании действительно можно было грузить, особенно правительственным учреждениям, но иногда... выгоднее было продать очередь.

Спекуляция

«Безудержная спекуляция разлагает тыл!» Так говорили кругом весной 1919 г., жалуясь на непомерное взвинчивание цен, на исчезновение с рынка товаров, на злоупотребления при перевозке (подкупы, ложные наименования грузов и пр.). В юридическом обществе в Омске ученый экономист докладывал, что те, кто вопит о спекуляции, — невежды, потому что спекуляция — это «торговля». Министр продовольствия писал письмо начальнику штаба Верховного Главнокомандующего Лебедеву, что «борьба со спекуляцией» в том виде, как ее осуществляют военные власти, — зло, и что нужна борьба против «борьбы со спекуляцией».

Но убедить общество, что спекуляция безвредна и что без нее немыслима торговля, не удавалось, и чем больше защищали спекулянтов авторитетные люди науки и опыта, тем яростнее на нее нападали обыватели и «военные».

Обывателю — а военный тоже обыватель — многое непонятно. Он, например, не имеет представления о валюте и вексельном курсе, и ему никак не усвоить, почему товар, стоивший в апреле рубль, в мае должен ввиду падения курса рубля на Востоке и в предвидении дальнейшего понижения расцениваться в пять раз дороже. Ему неведомы и все «тайны» транспорта.

Но зато обыватель чувствительнее научного и бюрократического аппарата. Он не может не видеть, как товар намеренно припрятывается, как он намеренно выдерживается на станциях, и он негодует, когда против этого не принимается мер.

Гражданская власть не умела проявить инициативы в этом деле, и борьбу со спекуляцией начала по всей линии железной дороги ставка Верховного Главнокомандующего. Были приняты чисто военные меры. Объявлена была повальная реквизиция всех задержанных грузов. Торговопромышленники подали по этому поводу жалобу. «Некоторые фирмы, — говорится в их записке, — уже поднимают вопрос о прекращении деятельности. Бестоварье уже намечается. Совет съездов опасается, что желание торгово-промышленного класса быть организованно-полезным правительству и населению встретит непреодолимое препятствие в безысходности создавшегося для него положения».

Хотя заявление носило общий характер, но оно было приурочено к определенному распоряжению ставки. Превратить Экономическое Совещание в следственную комиссию я не мог, а Неклютин уверил меня, что он уже нашел способы ликвидировать создавшиеся затруднения.

Симптомы болезненного состояния экономического оборота достаточно ясно выявились во всех этих делах. Истощающиеся ресурсы, деморализация железнодорожного персонала (не технического, а эксплуатационного) и депрессия торгового оборота становились угрозой молодой государственности. Победы сменились в июне неудачами, а

рубль, расшатанный реформой, которая подорвала доверие к бумажным деньгам, и внутри страны, и особенно вне ее, стал быстро падать.

Не в добрый час были призваны на помощь представители общественности.

Открытие обновленного Совещания

Торжественное открытие работ Государственного Экономического Совещания в его полном составе состоялось 19 июня в зале судебных установлений.

«Первая задача, которую я ставлю Экономическому Совещанию, — сказал адмирал, — это решение вопросов снабжения нашей армии и обеспечение экономического положения участников борьбы. Второй вопрос — бюджет. Разбор бюджета государства дает возможность оценить работу власти. Третий — оплата труда. В разрешении вопроса земельного, одного из сложнейших вопросов, которые приходилось государству решать, я также ожидаю помощи от Государственного Экономического Совещания».

Наметив эти очередные задачи, Верховный Правитель указал: «В ближайшее время предполагается привлечь общественных деятелей для разрешения и других важных государственных вопросов, связанных с выборами в Национальное Собрание, подготовкой к разрешению национальных вопросов, возникающих в России, и, наконец, вопросов областного управления».

Обещание было дано. План создания законосовещательного органа путем постепенного развития трех органов — Экономического Совещания, комиссии по Учредительному Собранию и Совета по делам местного хозяйства — был Верховным Правителем изложен в сжатой, но по существу вполне ясной и понятной форме.

— Навыдавали векселей! — сказал недовольный Жардецкий.

— Начнется парламентаризм! — сказали в демократической «Нашей заре». — Мы не будем писать об этой говорильне.

— Ничего из Совещания не выйдет. Нужен законодательный орган! — сказали левые.

Недовольных было больше, чем довольных.

Исторические параллели

«Открытие работ Государственного Совещания, — сказал я в своей председательской речи, — совпадает с годовщиной образования в Омске ядра центральной власти — отделов Западно-Сибирского Комиссариата, которые преобразовались затем в министерства сначала Сибирского, а впоследствии Всероссийского Правительства. Это был исторический момент, когда смелость и самопожертвование подали одна другому руку и творили чудеса.

Правительство не располагало тогда армией, оно имело только добровольцев. Не было власти и порядка на местах. Земские самоуправления, впервые появившиеся в Сибири в конце 1917 года, были разогнаны большевиками. Казна была ими ограблена — государство не имело достаточного количества денежных знаков и не имело возможности их выпускать.

Слишком много пришлось бы перечислять, чего не было тогда у власти, но если это трудно, то зато легко сказать, чем она обладала.

У нее было то, что объединило и власть, и население: общее сочувствие начатому движению, общее желание освободить Россию от позорного ига. Это общее сочувствие вместе с сознанием Правительства, что на его стороне правда, создало уверенность в успехе и помогло выйти из тяжелых затруднений.

Правительство было уверенно, потому что оно видело единодушный порыв и возрождение национального чувства. Оно было спокойно, потому что при общем сочувствии нельзя не победить.

Много пережито тяжелых моментов за этот длинный и трудный год, затруднений, в сравнении с которыми переживаемые ныне — ничто. Итоги пережитому и созданному подводить сейчас несвоевременно, но нельзя не сказать, что существующие условия работы несравнимо лучше, чем были год назад.

Достигнутые успехи несомненны. Мы обладаем сейчас армией, покрывшей себя боевой славой. Уральский поход в жестокие холода будет записан в истории. Такая армия не может не завершить с честью начатого дела.

Существование армии — показатель порядка. Действительно, пережитый год многому научил и многое улучшил. Мы обладаем сейчас аппаратом центральной и местной власти. Начал улучшаться транспорт, начата подготовка, хотя бы частичная и несовершенная, к упорядочению народного хозяйства. Есть полные основания быть еще более уверенными и спокойными, чем раньше. Но всякая уверенность имеет свои условия. После года войны мы переживаем момент величайшего напряжения сил».

Экономика

«Победы нужно добиться двойной, — продолжал я, — над большевизмом и над хозяйственной разрухой страны. Победить то и другое можно лишь при условии, что Правительство так же, как год тому назад, будет действовать в атмосфере общего сочувствия и единодушного порыва. Больше чем когда-либо необходимо полное единение всех сил власти и общества. Силы эти должны быть сосредоточены прежде всего на стороне хозяйственной.

Русская революция пошла по неправильному пути. Она совершалась во имя политической свободы и улучшения экономического благосостояния широких народных масс, а привела она к уничтожению свобод и разрушению даже относительного благосостояния, которое было ко времени революции. Временное Российское Правительство во главе с князем Львовым издало законы, установившие свободу печати, собраний, союзов, но обстановка политической жизни не обеспечивала сохранения этих свобод, и начиная с июльских дней Временное Правительство, возглавляемое Керенским, создавало одно за другим ограничения этой свободы, расширяя дискреционную власть министров и в отношении печати, и в отношении собраний, и в отношении публичных речей.

Большевики вовсе уничтожили все свободы. Они отменили не только свободу печати, собраний, слова, но и свободу передвижений и, что хуже всего, взамен отмененных установили особый вид свободы — свободу оскорблений и унижений человеческой личности.

Однако возвратить политические свободы легче всего. Кто раз сознал свое гражданское достоинство, тот не обратится в раба. Но есть серьезная опасность и в этом отношении. Эта опасность заключается в нищете.

Нищим, голодным легче обратиться в рабов или преступников, чем сохранить гражданское достоинство и защищать политическую свободу. Иначе поступают только исключительные натуры. Вот почему для сохранения политической свободы необходимо прежде всего восстановить хотя бы относительное экономическое благосостояние масс.

Компетенция Государственного Экономического Совещания ограничена, но она обнимает все, что в настоящий момент является самым важным — всю хозяйственную жизнь».

Политика

«Ни один конституционный вопрос не может сравниться по важности с теми скромными на вид, но несоразмерными по значению задачами, которые предуказаны нам Верховным Правителем: обеспечить семьи призванных, улучшить положение рабочих, приблизить реальное разрешение земельного вопроса.

Год тому назад мы наблюдали зарождение государственной власти. Ныне наблюдаем мы зарождение представительного учреждения, без которого не может существовать демократическое государство и не может правильно функционировать государственная власть.

Но в переживаемых условиях формы государственного устройства должны быть упрощенными — не подобает дереву иметь листву в лютую зиму. В холода исчезает листва, остаются ствол и корни, в коих сосредоточиваются все жизненные силы дерева. Так и во времена лихолетья оголяется ствол государственного дерева».

Надежды

К моменту открытия Совещания в его составе уже наметилось пять групп: земская, академическая, казачья, торгово-промышленная и кооперативная.

Партийности не проявлялось. Ответы на приветствия адмирала были проникнуты доверием к власти и обещанием поддержки.

«Высказываем убеждение, — сказал представитель земской группы, — что все деятели Правительства, и деятели земств и городов, и работники на ниве экономической объединятся в работе Государственного Экономического Совещания, примут необходимое участие в строительстве новой Великой свободной России, с одной мыслью и одним желанием — блага, счастья и величия нашей Родине... Государственное Экономическое Совещание несет в себе тот зародыш, из которого со временем разовьется народное представительство».

Это было как раз то, на что я надеялся. И мне тем приятнее было слышать лояльные заявления земцев, что даже кадет В. А. Виноградов, вошедший в состав Государственного Совещания, выражал сомнения в своевременностиоткрытия какого-нибудь подобия парламента. «В лютую зиму не подобает дереву иметь листву». Эта мысль понималась в слишком узком толковании, исключавшем возможность даже таких скромных учреждений. Воспоминания о Сибирской Областной Думе всех пугали, и я знал, что мне будет нелегко оградить авторитет своего учреждения.

— Ну что, как ваш парламент? — спрашивали меня уже в июне, подсмеиваясь над газетными заметками, где сообщалось, что скамьи расставляются, как в Государственной Думе, наказ составляется по образцу думского и т. д. Я отшучивался и был уверен, что «мой» парламент не посрамит себя.

Объединение власти

На следующий день после открытия работ Государственного Экономического Совещания был опубликован приказ генерала Деникина от 30 мая 1919 г. №45.

Этот акт, изданный в период блестящих побед генерала, перейдет в историю как образец гражданского благородства и великодушной непритязательности.

Приказ этот был издан Деникиным в назидание кубанцам, грузинам, татарам, которые, оставшись в глубоком тылу, упорно искали независимости, чтобы освободиться от обязательств.

Вот этот исторический приказ:

«Беспредельными подвигами Добровольческой армии, кубанских, донских, терских казаков и горских народов освобожден юг России, и русские армии неудержимо движутся вперед, к сердцу России. С замиранием сердца весь русский народ следит за успехами русских армий, с верой, надеждой и любовью.

Но наряду с боевыми успехами в глубоком тылу зреет предательство на почве личных честолюбий, не останавливающихся перед расчленением Великой единой России.

Спасение нашей родины заключается в единой Верховной власти и нераздельном с ней едином Верховном командовании.

Исходя из этого глубокого убеждения, отдавая свою жизнь служению горячо любимой родине и ставя превыше всего ее счастье, я подчиняюсь адмиралу Колчаку как Верховному Правителю Русского государства и Верховному Главнокомандующему русскими армиями.

Да благословит Господь его крестный путь и да дарует спасение.

Подписал генерал-лейтенант Деникин».

Этот приказ закончил объединение власти в руках Верховного Правителя, начало которому было положено Архангельском, первым приветствовавшим Верховного Правителя после его избрания и в мае приславшим в Омск своего представителя, кн. Куракина, для выяснения тех оснований, на которых обоим правительствам можно будет сблизиться и слиться.

Генерал М. К. Дитерихс

Однако на фронте было неблагополучно.

Гайда был, в конце концов, назначен Главнокомандующим. Заканчивая в июне свою поездку по Уралу, я остановился в Перми и видел его. Он не производил уже впечатления человека, уверенного в успехе. «Положение серьезно, — сказал он, — мы взяли Глазов, но будем отступать. Пермь я, может быть, не отдам, но штаб перевожу все-таки в Екатеринбург, так как оттуда легче управлять».

Он спешил на фронт воодушевлять, но тот город на Каме, где он хотел дать сражение, был отдан раньше, чем Гайда выехал из Перми. Командующий уже упустил вожжи из рук. С этого момента началось паническое отступление.

1Мда, не поладив с командным составом, а в сущности, и не справившись со слишком сложным для него положением, вскоре ушел в отставку. Сибирская и Западная армии перешли в подчинение генералу Дитерихсу.

Семья Дитерихсов — чешского происхождения. Прародитель генерала покинул чешскую службу из-за притеснений со стороны немцев. Отец его 40 лет прослужил на Кавказе.

М. К. Дитерихс окончил пажеский корпус и с ранних лет посвятил себя военной службе. СЛужил в Туркестане, участвовал в русско-японской войне. После этой войны работал в главном управлении Генерального штаба и сыграл важную роль в разработке той системы мобилизации, проведение которой дало блестящие результаты при объявлении войны с Германией.

С начала военных действий М. К. Дитерихс получил назначение начальником штаба 3-й армии, выдержавшей грозные испытания в Галиции. Он был всё время близким сотрудником М. В. Алексеева, который призвал его к себе в штаб Юго-Западного фронта.

В начале 1915 г. Дитерихс был уже генерал-квартирмейстером всего этого фронта. На этой должности он оставался полтора года. Все самые главные операционные задачи, так блестяще выполненные армией этого фронта, были им разработаны. Таким образом, уже в первый год войны он имел солидный стаж руководителя операциями армии. После ухода Иванова от должности командующего Юго-Западным фронтом М. К. Дитерихс получил назначение в строй в качестве начальника одной из дивизий, отправленных Россией в помощь союзникам, а именно в Македонию, на Салоникский фронт, где он пробыл до июня месяца 1917 года. В это время он был вызван военным министром и председателем Совета министров Керенским в Петроград, и ему был предложен пост военного министра. Он отказался и тогда получил назначение в ставку, где занимал пост квартирмейстера при генерале Корнилове и генерале Духонине.

При взятии ставки большевиками ему удалось избежать смерти только благодаря случайности. Потом с помощью одного из представителей союзных армий Дитерихс перебрался в Киев, где в то время находилась его семья, для пропитания которой ему приходилось заниматься тяжелым физическим трудом. В то время немцы были почти главными хозяевами Украины. Чехословацкие части собирались пробираться на Восток. Они пригласили Дитерихса к себе в качестве главнокомандующего. Находившийся во главе передовых эшелонов генерал Дитерихс взял Владивосток и, постепенно продвигаясь обратно, объединился с тыловыми эшелонами, часть которых была тогда под командованием генерала Гайды.

Впоследствии, уже в начале 1919 г., М. К. Дитерихсу был предложен пост главнокомандующего, но это предложение было изменено, и он оставался в должности генерала для поручений при Верховном Главнокомандующем. Кроме того, он принимал деятельное участие в руководстве следствием об убийстве царской семьи.

Авторитет нового Главнокомандующего заставил всех облегченно вздохнуть: Лебедеву и ставке никто не верил. Приветствовали это назначение и союзники. Положение не считалось безнадежным.

Заявление адмирала и обещания союзников

Но помогут ли союзники?

3 июня было вручено адмиралу обращение пяти держав, заявлявших о своем сочувствии омской власти и желавших получить разъяснения по некоторым политическим вопросам. Эти разъяснения были немедленно даны. Текст их был опубликован.

«Правительство, мною возглавляемое, было счастливо осведомиться, что цели держав в отношении России находятся в полном соответствии с теми задачами, которые себе поставило Российское Правительство, стремящееся прежде всего восстановить в стране мир и обеспечить русскому народу право свободно определить свое существование через посредство Учредительного Собрания. Глубоко ценя интерес, проявленный державами к русскому национальному движению, и признавая вполне справедливым их желание ознакомиться с политическими убеждениями Российского Правительства, я готов подтвердить неоднократно мною уже сделанные заявления, за которыми я всегда признавал безусловно связывающую силу.

1)18 ноября 1918 года я принял власть и не намерен удерживать ее ни на один день дольше, чем это требуется благом страны. В день окончательного разгрома большевиков моей первой заботой будет назначение выборов в Учредительное Собрание. Ныне спешно работает комиссия по подготовке выборов, которая установит их условия и порядок на основах всеобщего избирательного права. Признавая себя ответственным перед этим Учредительным Собранием, я передам ему всю власть, дабы оно свободным решением определило будущее устройство государства. В этом была мной принята присяга перед Высшим Российским Судом — хранителем законности нашего государства. Все мои усилия направлены к тому, чтобы закончить возможно скорее гражданскую войну сокрушением большевизма и предоставить наконец русскому народу возможность действительно свободного волеизъявления. Всякая затяжка борьбы лишь отложила бы этот день, ибо Правительство не считает возможным заменить неотъемлемое право законных и свободных выборов восстановлением Учредительного Собрания 1917 года, избрание в которое происходило под большевистским режимом насилия и большая часть членов коего находится ныне в рядах большевиков. Лишь законно избранному Учредительному Собранию будет принадлежать верховное право окончательно решить все основные государственные задачи, как внешние, так и внутренние.

2) Я высказываю вместе с тем готовность уже теперь обсудить с державами все связанные с Россией международные вопросы в свете тех идей сокращения вооружений, предотвращения войн и миролюбивой и свободной жизни народов, завершением которых является Лига Наций. Правительство, однако, считает долгом отметить, что окончательная санкция всех решений от имени России принадлежит Учредительному Собранию. Россия в настоящее время является и впоследствии может быть только государством демократическим, в котором все вопросы, касающиеся изменения территориальных границ и международных отношений, должны получить ратификацию представительного органа.

3) Признавая естественным и справедливым последствием великой войны создание объединенного Польского государства, Правительство считает себя правомочным подтвердить независимость Польши, объявленную Российским Временным Правительством 1917 года, все заявления и обязательства которого мы на себя приняли. Окончательная санкция размежевания между Польшей и Россией должна, согласно принципам пункта второго, быть отложена до Учредительного Собрания. Уже теперь мы готовы признать фактически существующее финляндское правительство, обеспечив ему полную независимость во внутреннем устройстве и управлении Финляндией. Окончательное же решение вопроса о Финляндии принадлежит Учредительному Собранию.

4) Мы охотно готовы ныне же подготовить решения, связанные с судьбой национальных группировок: Эстонии, Латвии, Литвы, кавказских и закаспийских народностей, и рассчитываем на быстрое решение этих вопросов, так как Правительство уже теперь обеспечивает автономные права национальностей. Пределы же и характер этих автономий должны, конечно, каждый раз быть определены отдельно. В случае же затруднений в решении этих вопросов Правительство охотно воспользуется миролюбивым сотрудничеством Лиги Наций.

5) Вышеуказанный принцип ратификации соглашений Учредительным Собранием, конечно, должен быть применен и к вопросу о Бессарабии.

6) Российское Правительство подтверждает еще раз свое заявление от 27 ноября 1918 года, которым оно приняло на себя все национальные долги России.

7) Переходя к вопросам внутреннего устройства, могущим интересовать державы, поскольку они являются показателями политического направления Российского Правительства, я повторяю, что не может быть возврата к режиму, существовавшему в России до февраля 1917 года. То временное решение земельного вопроса, на котором остановилось мое Правительство, имеет в виду удовлетворение интересов широких кругов населения и исходит из сознания, что только тогда Россия будет цветущей и сильной, когда многомиллионное крестьянство наше будет в полной мере обеспечено землей. Равным образом при управлении освобожденными частями России Правительство не только не ставит препятствий свободной деятельности земских и городских учреждений, но видит в их работе и в укреплении начал самоуправления непременное условие возрождения страны и помогает этим органам самоуправления всеми имеющимися у него средствами.

8) Поставив себе задачей водворить в стране порядок и правосудие и обеспечить личную безопасность усталому от насилий населению России, Правительство признает, что все сословия и классы равны перед законом. Все они, без различия религий и национальностей, получат защиту государства и закона. Напрягая все силы и ресурсы страны к достижению указанных выше задач, Правительство, мною возглавляемое, высказывается в эти решительные дни от имени всей национальной России. Я уверен, что после сокрушения большевизма мы сможем в полном согласии разрешить все вопросы, в которых одинаково заинтересована каждая из народностей, связанных своей государственной жизнью с Россией.

Адмирал Колчак».

На это заявление был получен 24 июня следующий ответ:

«Обсудив ответ адмирала Колчака, конференция держав вынесла следующее решение.

Союзные и дружественные державы счастливы, что общий тон ответа адмирала Колчака и его основные положения находятся в соответствии с их предположениями. Ответ содержит удовлетворяющие их заверения о свободе, мире и самоуправлении русского народа и его соседей. Поэтому они готовы предоставить адмиралу и присоединившимся к нему помощь, упомянутую в предыдущем сообщении».

Юбилей 1 июля

Можно ли было падать духом? Протянутая к общественности рука встретила почти единодушный дружеский ответ. От выборов в Государственное Экономическое Совещание отказались лишь явно партийные земства: Приморское, Томское, Енисейское, Иркутское, но и в отношении них дело не обстояло безнадежно.

Фронт вручен был талантливому и опытному генералу.

Союзники торжественно обещали помощь.

С бодрым настроением была встречена годовщина создания Сибирского Правительства.

1 июля 1918 г. в Омске были опубликованы первые грамоты Сибирского Правительства, было положено начало воссозданию государства.

Взвившийся тогда бело-зеленый флаг стал историческим, как стало историческим и Сибирское Правительство.

Сибирское Правительство, имевшее под собой хотя бы призрачную основу в виде избрания Областной Думой, объединило всю Сибирь и было признано законной властью.

История имеет свои законы. Когда начался могущественный прилив патриотических чувств, тогда никакие искусственные плотины не могли выдержать. Патриотизм местный уступал напору волны национальных порывов.

Уфимское Совещание — тоже историческое явление. И Всероссийская Директория, несмотря на кратковременность ее существования, совершила великое, глубокого значения дело. Она внесла еще большее единство в движение государственности, она выкинула трехцветный национальный флаг. Мы достигли новой вершины. Исчезли Сибирская Областная Дума, Амурское и Уральское Правительства, Самарский Комитет — на вершине осталось одно Российское Правительство. Задача объединения была решена: вся территория подпала под одно кормило власти. Осталась другая задача — укрепить самую власть.

Ни Сибирское Правительство, ни Директория не были прочны в своей внутренней организации. Первое состояло из людей, не столько различных по взглядам, сколько различных по характерам, притом, суверенное по своим заявлениям, оно не было вполне свободным и независимым по своим действиям. На верховную власть выражала претензии Сибирская Областная Дума. Суверенная Директория была составлена из людей различных политических групп, у нее не было прочности цельного камня, она была искусственно склеена из различных кусков. А возле нее стоял тоже претендент на верховную власть, постоянно заявляющий о себе односторонне партийный состав, осколок Учредительного Собрания.

День 18 ноября — великий день преобразования власти. Избрание Верховного Правителя окончательно оформило подготовлявшееся всем предыдущим процессом объединение и слияние власти.

Что говорили Европе и России имена безвестных сибирских министров, что могли ей сказать сибирские парламенты? Адмирал Колчак — доблестный предводитель русского флота, выдающийся участник войн и полярных экспедиций, он обладал именем и авторитетом всероссийским. Европа и Россия знали, кто поднял брошенный национальный флаг, и верили, что поднятый флаг будет вручен народному собранию.

Годовщина была встречена спокойно и бодро. Но не было поздравлений, не было радости. Не одна форма власти определяет прочность положения.

Адмирал уехал на фронт. С начала весны, когда только произошла первая неудача, он потерял спокойствие и беспрерывно уезжал из Омска. Как мало было счастливых дней у Верховного Правителя. Декабрь и февраль были проведены в постоянной подготовке к наступлению. Было несколько счастливых дней неподдельного воодушевления на Урале при первых встречах Верховного Правителя и общественности. Но случай с чехом, убитым в Екатеринбурге, отравил прелесть поездки.

Были победы в марте, и светлый праздник Воскресенья в апреле был встречен адмиралом с улыбкой радостных надежд. Он принял присужденный ему орден Георгия 3-й степени.

Но сейчас же начались неудачи.

Ему выражали преданность. В мае и июне его власть признавали и на юге, и на севере. Союзники слали ему обещания.

Но он уже метался, он не верил друзьям.

Тяжел оказался крест верховной власти.