Постановление Президиума ЦК КПСС от 1 июля 1954 г. о проекте обвинительного заключения на П. А. Шария, С. С. Мамулова, Б. А. Людвигова, Г. А. Ордынцева, и Ф. В. Муханова
Строго секретно
Особая папка
Товарищ, получающий конспиративные документы, не может не передавать, не знакомить с ними кого бы то ни было, если нет на то специальной оговорки ЦК.
Копировка указанных документов и делание выписок из них категорически воспрещается.
Отметка и дата ознакомления делается на каждом документе лично товарищем, которому документ адресован, и за его личной подписью.
Подлежит возврату в течение 24 часов в Канцелярию Президиума ЦК КПСС
Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
Коммунистическая Партия Советского Союза,
ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ
№ П70/ХХ1У Тов. Руденко
3.VII. 1954 г.
Выписка из протокола № 70 заседания Президиума ЦК от 1 июля 1954 г.
Проект обвинительного заключения по делу Шария П. А., Мамулова С. С., Людвигова Б. А., Ордынцева Г. А. и Муханова Ф. В.
Принять предложение генерального прокурора СССР т. Руденко по данному вопросу с учетом высказанных на заседании Президиума ЦК замечаний.
СЕКРЕТАРЬ ЦК
№ П117 8
Особая папка
16.VI.54 г.
Членам и кандидатам Президиума ЦК КПСС,
секретарям ЦК КПСС
т. Хрущеву не посылали,
т. Малику без подписей
Записка т. Руденко Р. от 16.VI.54 г. № 1687сс
Проект обвинительного заключения по уголовному делу по обвинению Шария П. А., Мамулова С. С., Людвигова Б. А., Ордынцева Г. А., Суханова Ф. В. Получ[ено] 15 экз.
Особая папка
Прот[окол] Президиума] ЦК № 70 п. XXIV
Совершенно секретно
Подлежит возврату в
группу «Особой папки»
Общего отдела ЦК КПСС
ЦК КПСС
Представляю пятнадцать экземпляров проекта обвинительного заключения по уголовному делу по обвинению Шария П. А., Мамулова С. С., Людвигова Б. А., Ордынцева Г. А., Суханова Ф. В.
Считаю доказанным по этому делу, что обвиняемые, являясь особо доверенными и приближенными к Берия людьми, активно участвовали в преступной деятельности заговорщической группы.
Прошу санкционировать направление дела для рассмотрения в Военную коллегию Верховного суда СССР.
Приложение: пятнадцать экземпляров проекта обвинительного заключения, каждый на 33 листах (см. рассылку п. № 78).
Генеральный прокурор СССР
[п.п.] Р. Руденко
16 июня 1954 г.
№ 1687/сс
Совершенно секретно
«Утверждаю»
Генеральный прокурор Союза ССР
действительный государственный
советник юстиции
Р. Руденко
« » июня 1954 года
Обвинительное заключение
По делу № 0067 1953 г. по обвинению:
1. ШАРИЯ Петра Афанасьевича по ст. ст. 58-1 «а», 58-11 УК РСФСР
2. МАМУЛОВА Степана Соломоновича
3. ЛЮДВИГОВА Бориса Александровича
4. ОРДЫНЦЕВА Григория Алексеевича
5. МУХАНОВА Федора Васильевича по ст. ст. 58-1 «б», 58-11 УК РСФСР
23 декабря 1953 года приговором Специального судебного присутствия Верховного суда СССР были осуждены за контрреволюционную изменническую и террористическую преступную деятельность враг народа Берия и его соучастники Меркулов, Деканозов, Кобулов, Гоглидзе, Мешик и Влодзимирский.
При производстве предварительного следствия по делу Берия и перечисленных выше его сообщников материалы в отношении ряда других участников антисоветской изменнической заговорщической группы, в том числе обвиняемых по настоящему делу Шария П. А., Мамулова С. С., Людвигова Б. А., Ордынцева Г. А. и Муханова Ф. В., были выделены в отдельные производства.
Как установлено предварительным и судебным следствием и признано приговором Специального судебного присутствия Верховного суда СССР по делу Берия и его сообщников, заговорщики ставили своей преступной целью использовать органы Министерства внутренних дел против коммунистической партии и Правительства СССР, поставить Министерство внутренних дел над партией и правительством для захвата власти, ликвидации советского рабоче-крестьянского строя, реставрации капитализма и восстановления господства буржуазии.
Антисоветская преступная деятельность заговорщиков особенно активизировалась после кончины И. В. Сталина, когда, делая ставку на общую активизацию реакционных империалистических сил против Советского государства, Берия перешел к форсированным действиям для осуществления своих изменнических замыслов.
В этот период Берия и его сообщники принуждали работников местных органов МВД тайно собирать клеветнические, сфальсифицированные данные о деятельности и составе партийных организаций, пытаясь таким преступным путем опорочить работу партийных органов.
В своих антисоветских изменнических целях Берия и его соучастники предприняли ряд преступных мер, для того чтобы активизировать остатки буржуазно-националистических элементов в союзных республиках, посеять вражду и рознь между народами СССР и в первую очередь подорвать дружбу народов СССР с великим русским народом.
Действуя как злобный враг советского народа, Берия с целью создания продовольственных затруднений в нашей стране всячески саботировал, мешал проведению важнейших мероприятий партии и правительства, направленных на подъем хозяйства колхозов и совхозов и неуклонное повышение благосостояния советского народа.
Приговором Специального судебного присутствия Верховного суда СССР установлено также, что в качестве одного из основных методов своей преступной деятельности участники антисоветского заговора Берия избрали клевету, интриги и различные провокации против честных партийных и советских работников, стоявших на пути враждебных Советскому государству изменнических замыслов заговорщиков и мешавших им пробираться к власти. Используя свое служебное положение, заговорщики занимались истреблением честных, преданных делу коммунистической партии и советской власти кадров.
Судом установлено, что Берия и его соучастники совершили ряд тягчайших преступлений против человечности, в том числе производили эксперименты на живых людях, испытывая на них действия различных ядов.
Готовясь захватить власть, Берия стремился получить поддержку со стороны империалистических государств ценой нарушения территориальной неприкосновенности Советского Союза и передачи капиталистическим государствам части территории СССР.
С помощью своих соучастников, в том числе обвиняемого по настоящему делу Шария, враг народа Берия поддерживал тайные связи с контрреволюционной грузинской эмиграцией — агентурой разведывательных органов ряда империалистических государств.
Специальное судебное присутствие Верховного суда СССР установило также ряд иных преступных деяний Берия, свидетельствующих о его глубоком моральном падении, в том числе корыстных преступлений и злоупотреблений властью. Следствием по настоящему делу установлено, что обвиняемые Шария, Мамулов, Людвигов, Ордынцев и Муханов являлись активными участниками перечисленных выше тягчайших государственных преступлений, совершенных Берия и другими заговорщиками.
Конкретно виновность обвиняемых материалами дела установлена в следующем.
I
Все обвиняемые по настоящему делу являлись особо доверенными и приближенными к Берия лицами.
Так, обвиняемый Шария, начиная с 1934 года находился в числе ближайших соучастников Берия, всячески способствуя его преступной деятельности.
Следствием установлено, что Шария был серьезно скомпрометирован своими связями с троцкистами. Зная об этом, Берия не только не удалил Шария из аппарата МВД, но приближал его и продвигал по службе.
О характере своих отношений с Берия сам обвиняемый Шария на допросе от июля 1953 года показал:
«...В марте 1934 года Берия вызвал меня в крайком и предложил мне перейти на работу в Тбилисский горком партии на должность зав. отделом культуры и пропаганды...
Примерно с начала 1936 года я стал нередко бывать у Берия дома или на даче... Таким образом, я ближе познакомился с Берия и его семьей. Когда я бывал дома или на даче у Берия, там присутствовали разные лица, постоянного состава присутствовавших я там не наблюдал. Мое внимание тогда обращал широкий размах жизни в семье Берия.
В сентябре 1938 года Берия был освобожден от должности секретаря ЦК КП Грузии и уехал в Москву в связи с назначением его заместителем наркома внутренних дел СССР. Я в числе других провожал Берия на автомашине до Дзауджикау. Вскоре после отъезда Берия в Москву уехали Кобулов, Гоглидзе, Цанава, Саджая и др.
...В декабре 1938 г. меня вызвал к себе Берия и предложил работать в качестве начальника секретариата НКВД...
За время пребывания в Москве я также несколько раз бывал на квартире и на даче у Берия в числе других ответственных работников НКВД СССР.
...Безусловно, я тогда, как и теперь, понимал, что вызвали меня из Грузии по предложению Берия, который знал, что я владею неплохо русским языком и могу быть ему полезным в составлении или редактировании тех или иных важных документов, необходимость которых он предвидел в связи с происходившими тогда событиями в НКВД... Впоследствии, когда я находился уже в Грузии на партийной или научной работе, Берия бесцеремонно вызывал меня через ЦК Грузии в Москву каждый раз, когда ему предстояло подготовить ту или иную статью или выступление...» (т. л. д.).
В 1952 году Шария был арестован как участник так называемой мингрельской националистической группировки.
Берия, заняв в марте 1953 г. пост министра внутренних дел СССР, немедленно освободил Шария из тюрьмы, вызвал его в Кремль и поручил Шария составление документов государственной важности, а затем 9 апреля 1953 г. назначил Шария своим помощником в Совете министров СССР.
Характерно, что, освобождая Шария из тюрьмы, Берия поручил ему составить представление в правительство по тому самому делу, по которому Шария был ранее арестован и привлечен к уголовной ответственности.
О степени приближенности обвиняемого Шария к врагу народа Берия свидетельствует то обстоятельство, что последний использовал Шария для составления важных государственных документов еще до того, как Шария был официально назначен на работу в аппарат Совета министров СССР.
По этому поводу Шария на допросах от 2 и 8 июля 1953 г. показал:
«В марте 1953 года дело по обвинению меня было прекращено, меня освободили из тюрьмы и назначили помощником Берия».
И далее:
«Если не ошибаюсь, в среду, 26 марта 1953 г., я был вызван в Кремль к Берия и был принят им в присутствии Ордынцева и Людвигова. Берия поручил мне помочь Людвигову в составлении записки в ЦК по делу врачей.
Во время моего нахождения в кабинете Берия он по какому-то поводу разразился резкими замечаниями в адрес Сталина...
Через несколько дней Берия вызвал меня и Людвигова к себе в МВД СССР, где у него находился Кобулов и, кажется, Влодзимирский. Там мне и Людвигову было дано поручение составить докладную в ЦК КПСС по делу так называемых мингрельских националистов.
Когда работа подошла к концу и документы были одобрены, Берия вызвал меня и спросил, где я предпочитаю быть его помощником — в МВД СССР или Совете министров СССР.
...По моему глубокому убеждению, назначая меня на эту работу, Берия исходил, прежде всего, из своего личного расчета использовать известные ему некоторые мои способности и навыки составлять и редактировать политические документы. Кроме того, я считаю, что он мне доверял, так как знал меня много лет» (т. л. д.).
Обвиняемый Шария не отрицает, что, пользуясь доверием Берия, он понимал «явную опасность», которую представляла вражеская деятельность Берия для коммунистической партии и Советского государства. Так, допрошенный 2 июля 1953 года Шария показал:
«В марте 1953 года дело по обвинению меня было прекращено, меня освободили из тюрьмы и назначили помощником Берия.
В процессе работы в качестве помощника Берия на основе отдельных его высказываний, в которых я мог усмотреть выпячивание им собственной роли в решении важных государственных вопросов, а также на основе нередких его замечаний в отношении отдельных руководителей правительства у меня стало складываться мнение, что Берия страдает бонапартистскими, диктаторскими замашками.
Учитывая при этом, что Берия занимает пост министра внутренних дел СССР, для меня стала вырисовываться явная опасность для партии и государства этих его бонапартистских диктаторских замашек» (т. л. д.).
Так же, как и Шария, обвиняемые Мамулов и Людвигов были связаны с Берия совместной преступной деятельностью, начиная с периода работы Берия в Закавказье.
По этому поводу арестованный Цанава показал:
«Я считаю, что отношения Берия к Мамулову были как к близкому человеку. По моим наблюдениям, Берия еще в Грузии относился к Мамулову хорошо, можно сказать, с теплотой, он продвигал Мамулова по службе...
Я лично считаю, что если бы Мамулов не был близким, доверенным человеком Берия, последний никогда бы не назначил его начальником секретариата. То, что Мамулов имел звание генерал-лейтенанта, занимал должность зам. министра внутренних дел, дважды был избран депутатом Верховного Совета СССР, а в 1953 году направлен на руководящую работу в ЦК КП Грузии с оставлением в действующем резерве МВД СССР, все это свидетельствует о той заботе, которую проявлял о нем Берия...
Мне известно также, что семьи Берия и Мамулова до последнего времени общались между собой» (т. л. д.).
Давая показания о наиболее приближенных к Берия лицах, свидетель Шиян В. В.
17 июля 1953 года показал:
«Из Грузии им были отозваны братья Кобуловы, Деканозов, Милыптейн, Мамулов, Шария, Гоглидзе и ряд других лиц. На протяжении всей своей работы Берия выдвигал этих лиц, передвигал их по службе за собой, они были его хвостами и особенно доверенными людьми...» (т. л. д.).
Другой свидетель Визель Ю. С. 27 июля 1953 года показал:
«Берия приехал в Москву в 1938 году с группой своих людей. В эту грушу входили: Кобулов, Гоглидзе, Мамулов, Шария... и другие... Эти люди являлись участниками и исполнителями преступных замыслов Берия...» (т. л. д.).
Аналогичные показания о близких отношениях Берия с Мамуловым, Шария, Людвиговым дали также арестованные Надарая, Рапава, Берия Н., Герцовский, Рыбак и свидетели Горлинский, Иванов и др. (т. л. д.).
Установлено, что Берия укрывал обвиняемых по настоящему делу от ответственности.
Так, в 1937 году органами МВД Груз[инской] ССР были получены от арестованных Горячева и Марковина показания о том, что Мамулов является участником троцкистской организации, однако никаких мер по отношению к Мамулову со стороны Берия принято после этого не было и показания арестованных оставлены без дальнейшей проверки.
Более того, в 1938 году, когда Берия пробрался на пост наркома внутренних дел СССР, Мамулов вместе с другими наиболее преданными Берия и приближенными к нему лицами был вызван в Москву и назначен на должность начальника секретариата МВД СССР
Обвиняемый Людвигов являлся приближенным Берия и соучастником его преступной деятельности, начиная с 1931 года, когда Людвигов работал в Заккрайкоме ВКП(б) сперва заведующим сектором, а затем заместителем] заведующего культпропотделом.
В 1936 г. Берия, будучи секретарем Заккрайкома ВКП(б), назначил Людвигова своим помощником.
В 1937 году Берия, располагая показаниями арестованных о том, что Людвигов является участником антисоветской организации, назначил его сначала заместителем заведующего, а затем заведующим особым сектором ЦК КП(б) Грузии. По этому поводу обв[иняемый] Гоглидзе 14 декабря 1953 года показал:
«На Людвигова было несколько косвенных показаний о его причастности к заговорщической деятельности к[онтр][революционной] организации. Все эти материалы мною или Кобуловым докладывались Берия. Но он никаких указаний не давал, и поэтому Людвигов не был в 1937 году арестован» (т. л. д.).
На допросе 17 октября 1953 года Людвигов показал:
«Я хочу дополнить свои показания о том, что в то время готовился и арест меня или обсуждался этот вопрос. Об этом я узнал в конце апреля 1941 года...
Увидев меня, Берия предложил мне поехать к нему на квартиру пообедать. Поехали мы втроем... Берия, Кобулов и я. На М[алую] Никитскую.
На квартире пообедали с выпивкой...
...Вот во время обеда, будучи выпивший, Кобулов тогда мне сказал: «А мы хотели еще арестовать тебя в 1937 г., но Лаврентий Павлович не дал» (т. л. д.).
В 1938 году Берия назначил Людвигова первоначально заместителем] начальника секретариата МВД СССР, а затем своим помощником в Совете министров СССР.
В разговоре с сотрудниками аппарата Людвигов всегда стремился подчеркнуть свою преданность Берия.
По этому поводу свидетель Несмелова на допросе 16 января 1954 года показала:
«Людвигов очень преданный Берия человек. Сам Людвигов это подчеркивал, иногда даже говорил, что за Берия он даст хоть отрубить свою правую руку. Людвигов признавал на работе только Берия, а с другими ни с кем не считался» (т. л. д.).
Об особой близости Людвигова к Берия свидетельствует и то обстоятельство, что именно Людвигову Берия поручил хранение своих личных денег и ведение всех финансовых расчетов.
Берия признал, что перед проведением в 1947 году денежной реформы он поручил Людвигову тайно разместить в различных сберкассах значительную денежную сумму (более 40 тыс. рублей), чтобы избежать переоценки денег. Людвигов выполнил это преступное распоряжение Берия (т. л. д.).
Признавая свою приближенность к Берия, Людвигов на допросе 17 июля 1953 года показал:
«Я не отрицаю, что был приближенным Берия, но это состояло в том, что Берия использовал меня, мои знания в своих интересах, т. к. он ничего не мог делать, не способен был на теоретическую и государственную деятельность, поэтому он моими руками и умом достиг себе ореола славы. Для этой цели он и приблизил меня к себе» (т. л. д.).
Говоря о своей преданности Берия, Людвигов на допросе 19 сентября 1953 года показал:
«Я ни от кого не скрывал, что я был предан Берия; готов был выполнять его любые задания... Я действительно преклонялся перед Берия, даже в честь его назвал своего сына Лаврентием...» (т. л. д.).
Добившись в 1953 году назначения на пост министра внутренних дел СССР, Берия назначил Людвигова начальником секретариата МВД СССР, дав ему задание — следить за сотрудниками министерства и быть личным его информатором.
На допросе 19 сентября 1953 года Людвигов показал:
«В каком направлении меня хотел использовать Берия в дальнейшем, я не знаю, но в этой связи я могу отметить следующее: за последнее время, когда меня он перевел в секретариат МВД, то говорил мне, чтобы я секретариатом занимался не более двух часов в день, а остальное время тратил на то, чтобы ходить по управлениям МВД, присматриваться, изучать людей, говоря, что «ты не знаешь их». Он даже при Ордынцеве как-то сказал про меня: «Он думает, что я его перевел в МВД докладывать мне бумажки».
Вот поэтому я понял, что Берия хотел меня использовать как своего человека для слежки в аппарате МВД» (т. л. д.).
О степени близости Людвигова к Берия свидетельствует также то обстоятельство, что именно Людвигова Берия привлек совместно с Бедия и некоторыми другими авторами к работе по составлению книги «К вопросу об истории большевистских организаций в Закавказье». При активном участии Людвигова авторство этой книги было затем присвоено Берия.
Людвигов признал, что тщательно скрывал имена действительных авторов работы и выдавал за автора книги Берия, способствуя этим дальнейшей карьере последнего.
На допросе 5 октября 1953 года Людвигов показал:
«Когда мы с Берия и Мирцхулава работали над книгой (докладом) об истории большевистских организаций в Закавказье, то, естественно, не рассказывали другим лицам об этом. Об авторстве мы молчали и позже. Когда я уезжал из Грузии на Украину, то Берия подарил мне экземпляр книги с надписью: «Товарищу моему и другу Б. Людвигову. Л. Берия» и дата. В этом случае Берия тоже не сделал намека на мое участие в написании книги».
Как установлено следствием по делу Берия, в 1937 году, после того как Берия стало известно, что Бедия и Мирцхулава в частных беседах назвали себя действительными авторами книги, оба они были арестованы и расстреляны. При этом основным обвинением, предъявленным Бедия, было обвинение в подготовке террористического акта против Берия.
Обвиняемый Ордынцев являлся приближенным к Берия лицом, начиная с марта 1941 г., когда по рекомендации Мамулова был назначен начальником секретариата Берия в СНК СССР и заместителем] начальника секретариата НКВД СССР, где и работал в непосредственном подчинении Берия вплоть до ареста последнего.
Характеризуя отношение Берия к Ордынцеву, обвиняемый Людвигов при допросе 31 октября 1953 года показал:
«По работе Ордынцев был самым близким и доверенным сотрудником у Берия. Наибольшая часть поручений Берия работникам аппарата давалась через Ордынцева. Даже подготовка каких-либо документов, не относящихся к секретариату непосредственно, не обходилась без участия Ордынцева, которого Берия подключал для работы к другим лицам.
С мнением Ордынцева Берия считался больше, чем с мнением других работников из аппарата...
По Совету министров Берия не рассматривал ни одного вопроса без Ордынцева» (т. л. д.).
Обвиняемый Муханов, работая с 1939 года в секретариате НКВД СССР в качестве оперуполномоченного, начальника отделения и затем личного секретаря Берия по Совету министров, проявил себя как человек, готовый выполнить любое, в том числе и преступное задание Берия.
Обвиняемый Людвигов, характеризуя Суханова, на допросе 31 октября 1953 года показал:
«Человек, которого можно назвать глазами и ушами Берия, был Муханов, о котором никто из работников аппарата Совета министров СССР и даже министерств не скажет доброго слова.
Муханов без надобности прислушивался к разговорам и даже о мелких дрязгах, ссорах среди работников доносил Берия.
Муханов очень мстителен. Споры по служебным вопросам с ним он воспринимал как личную обиду, а вскоре делал неприятности — доносил Берия» (т. л. д.).
Допрошенный в качестве свидетеля бывший сотрудник секретариата Медвин-ский Л. П. о Муханове показал следующее:
«Муханова могу характеризовать как человека мстительного, с провокационным складом характера. Он о каждой мелочи доносил Берия.
Я со слов Ордынцева знаю, что Муханов может выдумать любую небылицу и донести Берия» (т. л. д.).
Сам Берия высказывался о Муханове как о человеке, преданном ему, и заявлял, что Муханов сделает для него все, что Берия пожелает.
Это обстоятельство подтвердила свидетель] Акопян А. И. 14 июля 1953 года, которая показала:
«Берия считал самыми преданными ему людьми Саркисова, Муханова и Ордынцева, говоря, что они все для него сделают» (т. л. д.).
Эти показания свидетеля Акопян подтверждаются тем, что Муханов имел доступ к личным архивам Берия, хранившимся у него на городской квартире. Следствием по делу Берия установлено, что кроме Муханова к документам личного архива имел доступ лишь ограниченный круг наиболее доверенных соучастников Берия (Меркулов, Мамулов, Людвигов).
За время работы с Берия Муханов выполнял и личные поручения Берия, касавшиеся покупки разных вещей и продуктов как для семьи Берия, так и его сожительниц.
Подчеркивая свою личную преданность Берия, Муханов назвал своего сына в честь Берия Лаврентием.